Как только я вошёл к Софии, то она встретила меня прямо у порога, нервно расхаживая из стороны в сторону и сжимая кисть правой руки.
— Виктор! У меня очень срочные новости, — сразу бросила она.
Я нахмурился и произнёс:
— Подробнее.
Она кивнула и поспешила к балкону. Я с ней.
Её телохранители переглянулись, но не последовали за нами. У них был чёткий приказ не подслушивать наши разговоры, хотя я был уверен, что покои княжны пронизаны прослушкой. Как минимум, от Непчича.
Едва мы вышли на балкон, она развернулась ко мне всем телом и вцепилась тонкими пальцами в мою руку.
— Виктор, Цельские нам не помогут.
— Понятно. Это было предсказуемо, — спокойно подметил я. — И?
Она молчала, но потом подобрала слова:
— Я говорила со своей тётушкой. У Цельских больше нет планов на Иллирию. На единую Иллирию.
— Они объявляют о выходе из состава страны? — уточнил я.
— Не знаю… — покачала она головой. — Я уже ничего не понимаю. Кроме того, что они не верят, что мой отец выжил.
— Это не повод для беспокойства, — я мягко сжал её ладонь. — Многие не верят. Но мы можем это доказать. Сегодня я как раз займусь этим вопросом.
Её брови чуть опустились, в недоумении. А потом как встрепенулась, в зелёных глазах появилась надежда.
— Как это⁈ У вас есть зацепки⁈
— Буду искать. Я отправляюсь к усыпальнице вашего рода. Может быть, найду что-нибудь интересное.
— Я с вами!
— Это может быть небезопасно.
Она подняла правую руку с печатью «Кровавой Цепи».
— А какая разница?
— Справедливо. Осталось только быстро донести эту мысль до Непчича.
— Леонид, — тишину разогнал строгий голос посла Державина.
Лежавший на кушетке медпункта Леонид Шуйский приоткрыл глаза.
— Господин Посол…
— Вы допустили критическую ошибку.
— Мы выяснили… господин посол… мы знаем имя… — в глазах Шуйского на короткий миг вспыхнул зелёный свет. — Имя заказчика. Осталось только свести все хвосты и мы узнаем, кто стоит за нападением на Зринских.
— Тебя это уже не спасёт. Я доложил в Москву. Как только кризис уляжется, тебя тихо отзовут обратно.
Шуйский прикрыл глаза, скрывая накатившие на него эмоции, от которых похолодело в груди. И будто оборвалось что-то, в самой глубине.
— Из-за некромантии? Только из-за неё? Мы использовали тела преступников, неужели это…