— Кое-что рассказал?
— Да. Но я не могу тебе сказать. Хочу, но не могу…
— Тебя это тяготит? Информация? — читает по моему лицу.
— Она меня шокирует, мам, — признаюсь. — И я чувствую себя паршиво. Потому что эта информация усложняет жизнь двум близким мне людям. Они страдают!
— Может, тогда стоит им рассказать и облегчить душу?
— Но я дала обещание!
— А ты сделай это не прямо. Как-то в обход, — предлагает. — Да и сделай выбор, что для тебя лучше? Страдать самой вместе с теми людьми или нарушить обещание и подарить спокойствие не себе одной.
— Ты, как всегда, права, — отвечаю после долгой паузы, за которую обдумывала все. — В тебе точно есть что-то от дедушки, мам. Он бы точно мне что-то такое сказал.
— Я скучаю по нему…
— И я, мам. Безумно…
— Мы пришли, — вместе с дочерью вхожу в кабинет Воронцова. Малышка играет с моей заколкой, позволяя спокойно нести её на руках. Иначе бы уже давно рвалась целовать пол и облизывать всё на своём пути.
Нахожу Матвея у окна с чашечкой крепкого кофе. Спать он хочет не меньше, чем я. Всю ночь почти не спали. О многом говорили и многое обсуждали. В основном говорили о том, чего хотим в отношениях. У меня была куча требований, а у него одно-единственное: стать и для Антона матерью. Не ущемлять его ни в чём.
А разве я могу? Могу обидеть больного ребёнка?
— Красавицы мои пришли, — произносит он и, оставив кружку на подоконнике, идёт к нам. — Воистину доброе утро!
Тянет руки к Эле, и та спокойно переходит к собственному отцу. Матвей её целует в щеку, а она пытается сделать то же самое, но борода мешает ей. Колет. Отчего малышка морщится, но не сдаётся. В итоге целует в уголок глаз.
— Деде, — обращается она к нему довольно. Показывает, что добилась своего. Хвастается.
— Это не деда, Эля, — исправляю её. — Это папа.
— Баба?
— Нет, папа.
— Мама?
— Нет, — улыбаюсь. — Па-па, — повторяю по слогам.
— Деде, — всё равно стоит она на своём и хохочет. Точно понимает, чего я от неё хочу, но вредничает.
— Маша, у нас с ней сегодня весь день впереди, — останавливает мою очередную попытку поправить её. — Я научу её меня правильно называть.
— Деде? — спрашивает она его, и он качает головой.
— Папа и только папа, — отвечает Матвей Эле и, взяв меня за руку, сажает на диванчик. Указывает на столик, где дымится чашка с кофе. — Я взял тебе заранее. Чтобы остыл немного. Знаю, что ты не любишь сильно горячий.
Сам же берёт свою кружку и переставляет её на журнальный столик передо мной. Вместе с Элей садится рядом, усаживая дочь между нами, но она всё равно к нему на колени забирается.
Конечно! У мамы-то нет бороды, за которую подёргать можно.
— Тебе спать не хочется? — спрашиваю его.
Хотя после такого безжалостного выдёргивания волосков из бороды, сомневаюсь, что спать хочется.
— Думаешь, я просто так кофе пью?