— Не знаю, Машенька… Не знаю…
Матвей
— Борь, вот что я делаю не так? — спрашиваю начальника безопасности. Мужчина сидит передо мной, убирая отчёты безопасности в папку. — Вроде ведь как лучше хочу, — хмыкаю. — А оно…
— Людей отталкиваешь от себя, — кидает он, равнодушно плечами пожав. Застёгивает папку и поднимает на меня строгий взгляд.
Осуждает меня и, возможно, даже считает монстром. Будто я сам себя не хочу придушить.
Я всегда считал, что всё делаю правильно. Что все мои решения верны. В каждой ситуации я знал, как поступить, но сейчас меня кидает из одной стороны в другую. Я не понимаю, чего хочу. И хочу ли вообще чего-то.
Я опустошён. Даже кричать не хочется.
Единственное желание сейчас: прекратить всё это. Всю эту цепочку ужасных событий. Эля, Маша, Олег, Антон…
Если с Машей, Олегом и Элей я ещё могу что-то сделать, то с Антоном — нет. Он по-прежнему в реанимации, но хотя бы дышит уже сам. Царёв нашёл какой-то новый вариант поддержания его здоровья. За него и держимся. Но надежды, что ему станет лучше, всё меньше и меньше.
— Я не хочу, чтобы им было больно рядом со мной, — говорю безопаснику. — Поэтому и ограждаю от себя.
— И поэтому делаешь им ещё больнее? — прыскает со смеху Борис.
— Я не хотел обидеть Машу!
— А чего ты хотел, связываясь с молодой девушкой? — возмущается, озвучивая вопрос, который я сам себе задать боюсь. Потому что ответа не знаю. В тот момент, когда я влюбился в неё — мозг отключился. — Тем более с такой, как Маша?
— Поверил в себя, — бросаю с ухмылкой. — Думал, может, не надо на себе крест ставить. Но ты ведь знаешь, чем всё закончилось, — сминаю бумагу и качаю головой. — Помнишь её рабочую анкету? Она не планировала заводить детей ближайшие несколько лет. Я думал, повстречаемся, а потом я ей скажу, что детей не могу иметь. Я ведь с ней говорил о детях. Говорил, что не хочу. Она ведь согласилась таблетки пить.
— Сочувствую твоей глупости.
— Ещё и Олег, — выговариваюсь другу, будто личному психологу. — Я и слова не успел ему сказать! Я ведь столько лет ему был отцом! Ни разу не подводил! От болезненных аспектов жизни пытался уберечь. Даже Антона не показал, когда его достали, — не замолкаю ни на минуту. — Думал, не выживет. Не хотел парня лишний раз расстраивать. Понимаю, что заслужил удар, два, несколько. Но его слова…
Они разбили меня. Они уничтожили меня. Заставили почувствовать себя никому не нужным. Возненавидеть себя.
— Горячий парень, — выгораживает его Борис. — Остынет, и поговорите. Поверь, он тоже вряд ли хотел тебя обидеть. На эмоциях был.
— Искренне в это верю, — вздыхаю. — Ты сделал то, о чём я просил? Взял билеты?
— Да, — кивает и на рабочую тему переключается. — Она прилетит послезавтра. Посмотрит Элю.
— Спасибо, — киваю благодарно и краем взгляда подмечаю время. — На сегодня свободен, Борис. Я помню про твои планы. Можешь идти. Я пока займусь делами.
— Хорошо, — кидает и уходит, оставляя меня наедине с компьютером. Только работа помогает мне отвлечься и забыть обо всём.
Я всегда загружаю себя бумажной рутиной, когда на душе тошно становится. И этот раз не исключение. И, возможно, я бы вымучил себя до вяленого состояния. Только ближе к десяти входная дверь моего дома открывается, и в дом входит пьяный, но приятный гость.
— Олег, — вскакиваю и иду к нему, спасая его от падения. — Ну ты чего?! Ты же не умеешь пить! Сколько раз говорил: не умеешь пить — не берись! Это та ещё гадость! По своему опыту знаю!
Сын накидался будь здоров!
— Я обещал ей прийти, но не пришёл, — шепчет он, коверкая слова своим заплетающимся языком. — Я хотел ей позвонить, но потерял телефон. Она, наверное, думает, что я её обманул.
— Кого ты обманул? — спрашиваю и веду его в гостиную.
— Машу! — кричит. — Она, наверное, думает, что я обиделся. Я был в больнице, но меня не пустили так, — пытается показать мне на свою одежду. Или… на себя. Сейчас это разобрать плохо получается.
— Переживаешь из-за неё?
— Да, — кивает.