— Я не знал про дочь, — говорю ему. — Не знал, что Маша родила!
Хотя как-то допустил такую мысль. Но тут же ее отбросил.
— Поэтому ты хотел нашего расставания, да? — продолжает он на меня нападать. — Потому что она мать твоей дочери? Потому что ты с ней был?!
— Нет! Потому что она…
— Уходи, — просит Маша, ворвавшись в наш разговор.
Кидаю взгляд на нее и ловлю ее — равнодушный.
— Я не хочу и дальше продолжать этот цирк, Матвей, — ломает меня собственными словами. Мстит за мои. — Ты сделал свой выбор тогда, а я его сделала сейчас. Я хочу быть с Олегом и Элей! В тебе мы не нуждаемся!
— Хорошо, — соглашаюсь, взглянув сначала на нее, а затем на сына. — Не хочешь поговорить дома? Вместе уехать и поговорить?
— Нет! — выкрикивает. — Ты мне больше не отец! У нас нет общего дома! Мой отец умер в тот момент, когда умерла мама. Дальше меня воспитывала его тень! Ты жалкая тень того, кого я любил и уважал!
— Олег…
— Уходи, — повторяет он слова Маши и выталкивает меня из палаты. — И деньги за лечение Эли я тебе все верну. До копейки. Я сам могу обеспечить своих девочек! Ты не уберег мою маму, поэтому я тебя не подпущу к своей жене и дочери!
— Не перебарщивай!
— Твои слова для меня больше ничто, — убивает меня своими словами и толкает со всей силы.
Последний раз взглянув на Карима, получаю от него молчаливый кивок, просящий сейчас уйти. Поэтому, развернувшись, я ухожу прямиком в кабинет Царёва.
В душе злость и тоска. На сердце камень, который режет изнутри. Выталкивает из меня все, за что я обычно хватался.
— Мне нужно его увидеть, — прошу Сашу, только войдя в кабинет. — Пожалуйста.
— Он в реанимации, Матвей, — напоминает мне. — Ты ведь привез его, потому что ему стало хуже. Он слабый. Твоей дочери повезло больше! Ее болезнь не так съела…
— Я хочу увидеть своего сына! — рычу на него. — Отведи меня к моему сыну!
— Это не твой сын, Матвей, — хватает меня за плечи и трясет. — Это лишь то, что осталось от того, что мы вытащили из Олеси! Он даже не понимает тебя! Он не говорит! Тебе нужно согласиться на эвтаназию! От него ничего не осталось!
— Это все, что осталось у меня, — шепчу ему. — Отведи! Сейчас же!
Глава 8
Мария
— Олег, — зову его и делаю один неуверенный шаг к нему.
Я всё ещё боюсь его реакции на правду. Я видела, как он сейчас повёл себя с Воронцовым. Он был таким, каким я никогда его не видела. Злым и беспощадным.
Он меня напугал. Заставил до крови закусить губу и даже посочувствовать Матвею, когда Олег отказывался от отца.
Это жестоко.
И мне этого совсем не хотелось.
Я стала причиной их ссоры. Я стала той, кем не хотела никогда становиться. Я всегда была тихой и боялась этого. Но, как говорится, чего ты больше всего боишься — то с тобой и произойдёт.
Но одна мысль страшит ещё сильнее. Что, если его злость и на меня направлена? Что, если он зол и на меня?
Я боюсь его презрения. Даже несмотря на то, что он назвал нас с Элей своими.
Я всего боюсь. Я трус.