Матвей отнёс поднос к двери, приоткрыл её и передал Андрею. Вернувшись, снова сел.
— У нас на родине говорят: «Долг платежом красен». В Белореченске ты спасла мне жизнь. Так что я сделаю всё возможное, чтобы убедить вот этого старого начальника, — он кивнул на Петра, — вернуть тебе свободу. Без всяких условий.
Пётр Семёнович недовольно поморщился, и Матвей усмехнулся:
— Да не кривись ты, как будто килограмм лимонов съел. Это будет честно. И правильно.
Он снова повернулся к Лексе:
— А ещё у нас говорят: «Всё связано». И та встреча в Белореченском следственном изоляторе, и эта — здесь. Я вижу два пути. Первый — свобода. Никаких допросов, никаких условий. Уйдёшь, куда захочешь. Второй — сотрудничество. Мы можем помочь друг другу. Это выгодно и тебе, и нам. Что скажешь?
Лекса явно не ожидала такого поворота. В комнате повисла пауза. Она задумалась, затем поправила волосы, посмотрела на Петра Семёновича и спросила:
— А вы что скажете — я так понимаю, решение за вами?
Подполковник, до этого молча наблюдавший, решительно шагнул вперёд и положил ладони на стол.
— Если выберешь первый вариант — наденем мешок на голову и выведем окольными тропами к Белореченску. Чтобы не смогла запомнить расположение части. Мера предосторожности. Если второй — я честно отвечу на те твои вопросы, на которые смогу.
— Почему вы на это соглашаетесь? — не удержалась Лекса.
Пётр пожал плечами:
— Я знаю Матвея двенадцать лет. Он людей чувствует. Доверяю его чутью. К тому же… — он сделал паузу, раздумывая, стоит ли продолжать, но всё же решил: — если я скажу «нет», он всё равно добьётся своего, договорится с моим начальством. Так что от моего «нет» мало что изменится.
Лекса кивнула, оценив откровенность, и, посмотрев на Матвея Леопольдовича, спросила:
— Что вы хотите знать?
Матвей улыбнулся, положил руку на её ладонь и, слегка сжав, произнёс:
— Спасибо.
Командир воинской части Аскания, подполковник Карайченцев, задал главный вопрос:
— Кто вы такие? Откуда пришли? Почему напали? И что делают с пленными местными жителями?
Лекса выслушала и ответила:
— Так сразу на всё не ответишь… Я так понимаю, вы о нас ничего не выяснили?
— Нет, — честно сказал Матвей.
— Понятно, — кивнула Лекса. — Тогда по порядку.
Она на мгновение задумалась, а потом заговорила отстранённой, почти лекционной интонацией:
— Харонская империя включает в себя сорок шесть планет в девятнадцати звёздных секторах. Двадцать семь из них — обитаемые. Остальные служат сырьевыми придатками или местами размещения военных баз, где в основном добывают полезные ископаемые.
— Империей правят пять Великих Домов. Те, кто пришли к вам, представляют лишь один — Дом Серхонта. Им управляет мудрый Лорд. Он бы никогда не одобрил нарушение древнего запрета на полёт в этот сектор, поэтому его сын, Дракс, решился на это сам — без ведома отца и без разрешения Совета Пяти Домов.
— Откуда именно мы пришли — я не знаю. Я не навигатор, я солдат. Элитный воин в звании Демона. Мне неизвестны координаты ни вашего мира, ни моего дома. Знаю только, что расстояние огромное: прыжок в гиперпространстве длился семь месяцев, и большую часть этого времени мы провели во сне.
— Солдаты Империи — это прежде всего воины. Дракс решил, что его имя войдёт в легенды, если он одолеет древнего врага — вас. Его не остановили ни запреты, ни легенды о пробуждении Левиафанов. Он сделал свой выбор и повёл за собой тех, кто находился в его власти.
— Что касается вашей участи… Общество Харонской Империи делится на три пласта. Первый — завоёванные народы. У них нет прав, они навсегда привязаны к одной планете и обеспечивают потребности Империи. Их детей забирают в Дома Просветления, но даже после этого они остаются существами первого пласта.
— Второй пласт — граждане Империи. Это дети граждан или потомки от союза солдата Империи с рабыней из первого пласта. Они тоже воспитываются в Домах Просветления. Наставники определяют их способности и распределяют — кто на что годен.