Только теперь — исполненного среди звёзд.
Голос прозвучал в голове. Девичий. Чужой.
«Когда ты станешь свидетелем Танца Дождя, исполненного среди звёзд — жить тебе останется меньше полугода».
Он вцепился в пульт, словно мог удержать реальность пальцами.
«Ты проведёшь их в страхе.
А умрёшь — в одиночестве, в холоде, в отчаянии.
Ты будешь звать на помощь, но никто не услышит…»
Он хотел закричать.
Хотел быть сильнее.
Но уже было поздно.
Глава 6
Грузовой корабль класса «Синий кит» с бортовым номером ЕМ-0441-О, известный под недвусмысленным именем «Обжора», вышел из прыжка точно по графику. Как ни странно, это стало сюрпризом даже для экипажа: уж слишком напряжённым выдался старт.
Капитан Алексей Иванович Касаткин — крупный мужчина с начинающей формироваться лысиной и пивным животиком, к которому он относился с философским примирением — впервые за многие годы службы проспал. Проснулся за сорок минут до старта, влетел в автомобиль, превысил скорость, получил штраф и едва не снёс цветочный киоск на повороте. На борт корабля он поднялся буквально за две минуты до запуска систем — красный от злости, духоты и стыда. Сигнальный офицер потом шептался с Родригесом: мол, приближается юбилей.
Старт тоже выдался непростым. Уже на первых секундах разгона корабль ощутимо затрясло — отказал один из стабилизаторов. Инженер Назар Максудов, невысокий, худощавый, смуглокожий, с чёрными волосами, молча встал и направился в технический отсек. Его уход с мостика открыл путь другому персонажу. Четвероногому и хвостатому.
В щель аккуратно проскользнул Храбрец — корабельный кот, чья серо — песочная шерсть напоминала старый ковёр. Обычно он вёл себя прилично и мостик обходил стороной, особенно во время запусков. Но не в этот раз. Увидев свободное кресло, оставленное Максудовым, он ловко запрыгнул на него и, убаюканный мерцающими огоньками панели, задремал.
Из лёгкой дремоты его вырвал голос возвращающегося инженера:
— Я перезапустил систему, — доложил Назар, даже не глядя на кресло. — Когда прилетим на Леду, нужно будет всё перепроверить. В коридоре ангара пришлось разрезать обшивку, чтобы добраться до предохранительного куба. Пока всё там оставил как есть. Разберёмся со стабилизатором — потом установим решётку. Пусть пока так и будет.
Не подозревая о «пассажире» на кресле, инженер уверенно опустил туда свой зад. Храбрец до последнего не верил, что это действительно произойдёт. Но когда понял, что надежды напрасны, глаза его распахнулись до размеров сенсорных линз. Увы, было уже поздно.
— МЯУ! ШШ! МЯУ! — разнеслось по капитанскому мостику так, будто кто-то вручную включил сигнал тревоги. И почти все решили, что к добру это не приведёт.
Крики, грохот, царапанье когтей и несколько отборных ругательств стали звуковым фоном этой сцены. Итог: Храбрец — с лёгкой хромотой на заднюю лапу; Максудов — с четырьмя царапинами на руках и двумя следами укусов на ладони.
Доктор Вероника, которую все называли просто Ника, была на «Обжоре» недавно — это был её второй рейс. Светловолосая, с короткой стрижкой и уверенной походкой, она оперативно появилась на мостике. Осмотрела обоих пострадавших и с серьёзным видом заявила:
— Помощь требуется обоим.
Кот заворчал. Максудов заулыбался — доктор ему нравилась.
Забрав пострадавших к себе в медотсек, Ника сперва занялась Храбрецом. Тот бросал на обидчика грозные взгляды, но когда дама в докторском комбинезоне вывалила на тарелку мясные консервы, у кота потекли слюнки, и он позабыл обо всём на свете, набросившись на еду.
— Вот кого «Обжорой» нужно было назвать, — заметила Ника.
Шипение тут же прекратилось. Язык мелькал. Через минуту Храбрец уже расправился с деликатесом и замурлыкал, позволяя себя гладить — и Нике, и даже виновнику произошедшего, Назару.
— Похоже, ваш конфликт исчерпан, — улыбнулась доктор. — Теперь займёмся тобой. Похоже, тебе досталось больше, чем ему.
Назар попытался изобразить на лице страдание, но услышал:
— Мясных деликатесов больше нет!
— Да я ведь не кот… — попытался возразить он.