— Неважно. Здесь живут жрицы Тхума. Смерть на поле боя — лучше, чем проклятие, которое они могут наложить.
Он остался один.
Перевязав на ходу рану, Иоферник шагнул под арку. Над головой сиял Знак Солнца, окружённый семью звёздами: четыре синие, две красные и одна бело — зелёная. Свет, казалось, замер — едва он переступил порог.
Первый этаж дома оказался… совершенным. Просторным, наполненным светом и ароматами горных цветов. Каждая вещь — словно сотворена не руками, а вдохновением. Диваны и кресла — мягкие, обитые лёгкой тканью, переливавшейся при свете. Стены украшали тонкие рельефы и картины, на которых были изображены сцены из жизни природы: играющие ветры, парящие птицы, струящиеся ручьи. Между окнами стояли высокие вазы с живыми, неизвестными Иофернику цветами — неяркими, но трепетными, как дыхание сна.
Хрустальные подвески под потолком нежно звенели от дуновения ветра, будто сам дом отзывался на присутствие чужака — не с угрозой, а с любопытством. Пол был выложен тёплым камнем, и, несмотря на высоту, здесь было удивительно тепло.
Иоферник не нашёл ни одного человека. Но чувство, что он здесь не один, не покидало. Он поднялся по винтовой лестнице на второй этаж. Сделал несколько шагов — и вдруг услышал странный, лёгкий звук. Ритм. Музыку. Он пошёл на звук — и вышел на балкон, с которого открывался вид на другую сторону горного утёса.
Его дыхание сбилось.
Во внутреннем дворике внизу стояли шесть музыкантов. Они были окружены невысокими деревцами с серебристой листвой, склонившимися, будто вслушивались. За двором, в небе, громоздились три горных пика — и над ними сгущалась буря. Тяжёлая, тёмная грозовая туча медленно надвигалась на Дом в Облаках.
Он уже собирался отвернуться… когда заметил её.
Рыжеволосую девушку. Невысокую, с худощавым лицом, на правой щеке — две родинки. Ей едва ли было восемнадцать. Она стояла с закрытыми глазами, лицом к буре. Лёгкое платье трепетало от первых порывов ветра.
Иоферник замер.
Он понял.
Это он. Танец Дождя.
Музыка ожила. Диковинный ритм — медленный, отрешённый — начал звучать в унисон с приближением грозы. Девушка стояла, будто в трансе, вслушиваясь. И вдруг — шаг назад. Один — единственный. Колокольчик у её щиколотки звякнул: тинь!
Иоферник увидел, как капля дождя, сорвавшись с неба, пронеслась сквозь воздух — и упала точно туда, где мгновение назад стояла она.
Она даже не посмотрела вниз. Лишь открыла глаза — и начала двигаться. Два шага назад и в сторону. Руки — врозь. Взмах. Вихрь. Поворот. Платье развевалось в ритме ветра, волосы играли с ним, но ни одна капля не касалась её. Она скользила между ними как дух. Грациозная, быстрая, лёгкая — будто чувствовала каждую каплю и заранее знала её путь.
Иофернику показалось: сама туча смягчала дыхание, заворожённая этим танцем. Капли падали медленно, почти почтительно, а девушка играла с ними, подставляя ладони, разводя руки, ускользая — как птица, что обманывает бурю.
Тинь… тинь… тинь!
Музыка ускорялась. Танец становился стремительнее. Она кружилась, ускользала от дождя — и смеялась. Не боролась со стихией — играла с ней.
Последний оборот. Последний ускользающий шаг. Ещё десяток капель, от которых она увернулась с той самой точной, невесомой грацией. И вдруг — прыжок. Она заскочила под навес к музыкантам, взмахнула руками — и дважды хлопнула в ладоши.
Тишина.
Музыка оборвалась.
Дождь усилился.
Танец завершён..
Иоферник стоял, не в силах пошевелиться. Он только что увидел невозможное. Он увидел чудо.
— Вот теперь… пора поговорить с хозяевами, — пробормотал он и быстрым шагом направился ко двору.
Музыканты исчезли, будто их и не было. У каменной двери, откуда всего минуту назад появился солдат Харонской империи, одиноко стояла та самая рыжеволосая танцовщица.
Девушка молча смотрела на Иоферника серо — зелёными глазами. Смотрела спокойно. Без страха.
Словно каждый день встречала вооружённых захватчиков.
Словно точно знала, чего от них ждать.