Наконец она открылась, и Сюзан в лицо пахнуло теплом. Перед нею была высокая затянутая в корсет женщина в пышных юбках, а за нею — тускло освещенная прихожая.
— Что вам угодно? — спросил из полумрака хриплый голос.
— Я — Сюзан Дейр, — представилась Сюзан.
— Ох, да-да. — Фигура посторонилась, и дверь открылась еще шире. — Входите, мисс Дейр, мы вас ждем.
Потом Сюзан вспоминала свои колебания у порога, пока за нею закрывалась дверь, знаменуя тем самым конец и одновременно начало чего-то.
— Я — мисс Джессика Рей, — сказала женщина, повернувшись к Сюзан.
Джессика. Стало быть, это та самая кузина.
Перед нею стояла высокая ширококостная женщина с мясистым смуглым лицом, густыми, серыми от седины, собранными на макушке волосами и длинными сильными руками. Одевалась она по давно прошедшей моде, и, глядя на ее наряд, Сюзан не могла определить, к какому времени эта мода относилась.
— Мы вас ждали, — сказала Джессика. — Каролины, однако, нет дома, ей пришлось выйти в город. — Проходя прямо под лампой и мимо вытянутого в высоту зеркала, она задержалась.
У Сюзан складывалось неясное впечатление о доме как о хранилище старинных вещей. Зеркало в широкой позолоченной раме давало искаженное отражение. Тут было много мрамора: в больших мраморных урнах росли папоротники, повсюду стояли статуи.
— Пройдемте наверх в вашу комнату, — сказала Джессика. — Каролина говорила, вы поедете в Чикаго на несколько дней. Сюда, пожалуйста. Сумку можно оставить здесь. Джеймс отнесет ее наверх потом. Сейчас его тоже нет дома.
Сюзан поставила на пол свой чемоданчик и пошла следом за Джессикой. Массивные стойки перил на лестничных площадках и сами деревянные перила покрывала резьба. На лестнице под ковром было подложено еще что-то пышное и мягкое. В доме стояла полная тишина. Чем выше поднимались они по лестнице, тем становилось все более жарко и душно.
На верхней площадке Джессика всем своим сильным телом повернулась к Сюзан.
— Будьте добры, подождите минутку, — сказала Джессика. — Не знаю точно, в какую комнату вас…
Сюзан жестом выразила готовность подождать, и Джессика свернула в коридор, уходивший в тыльную часть дома.
Такая невыносимая жара стояла в этом доме, такая тишина! В доме, набитом старинной мебелью и почти одушевленными статуями!
Сюзан чуть пошевелилась. Неприятный дом. Но Каролина чего-то боялась — ведь не просто тишины, жары и как будто задумавшихся старых стен, хранивших свои тайны. Заглянув в коридор, Сюзан положила ладонь на стойку перил. Резная верхушка стойки, как ей показалось, сдвинулась у нее под рукой, самым странным образом подтвердив ее впечатление, что дом живет собственной жизнью.
Затем Сюзан заглянула в открытую дверь комнаты, то ли спальни, то ли гостиной, расположенной в самом начале коридора. Там, на столе, в центре ярко освещенного круга стояла лампа с абажуром, а рядом, со стороны двери, в проем которой смотрела Сюзан, сидела женщина с книгой на коленях.
Это должна была быть Мари Рей, старшая из домочадцев, удочеренная, но более остальных похожая на старого Ифинеа-са Рея. Сюзан могла видеть ее лишь как силуэт на фоне полуосвещенной комнаты — грубоватый профиль мясистого лица, тугой узел лоснящихся черных волос, пышная грудь под черным шелком. Мари, должно быть, не подозревала о Сюзан, ибо не оборачивалась. Эта крупная расслабленная фигура, по-видимому, находилась в терпеливом ожидании. Огромная черная пау-чиха, выжидающая в паутине теней. Выжидающая, но чего?
Поиски ответа на этот вопрос не сняли бы нервное напряжение, которое Сюзан испытывала все сильнее. От жары у нее кружилась голова, и мысли принимали странное направление. Назвать безобидную старушку черной паучихой оттого лишь, что на ней платье из лоснящегося черного шелка! Мари Рей, насколько Сюзан могла судить, по-прежнему не замечала ее, но в тени на столе вдруг что-то пошевелилось.
Сюзан присмотрелась и чуть не ахнула.
На столе беспечно сидело серое существо. Серое длиннохвостое существо побольше кошки. Оно сдвинуло крышку с коробочки и запустило в нее свои крошечные ручки.
“Да это же обезьяна, — подумала Сюзан, чувствуя, что находится на грани истерики. — Паукообразная обезьяна — так, кажется, они называются — с крошечным личиком”.
Существо рывками поворачивало головку в разные стороны, озабоченно поглядывало по сторонам, одновременно деловито жуя леденец. Сюзан она не замечала и ею не заинтересовалась, вероятно оттого, что расстояние между ними было слишком велико. Вдруг что-то в этой сценке поразило Сюзан своей нереальностью.
“Все это жара”, — подумала она и повернулась в сторону коридора, откуда приближался шорох юбок. Джессика, подойдя, посмотрела на Сюзан, потом в открытую дверь комнаты и холодно улыбнулась.
— Мари глухая, — сказала она. — Пожалуй, даже не подозревает, что вы здесь.
— По-видимому, так.
— Я ей скажу… — Длинной рукой Мари сделала неуклюжий жест, как будто боялась выронить что-то, зажатое под мышкой, и повернулась, собираясь войти в полуосвещенную комнату. Обезьянка резко обернулась на шорох ее серого шелкового платья, проницательно взглянула черными глазками, соскочила со стола, пробежала по комнате и спряталась под старым диваном.
Джессика не стала бранить обезьянку.
— Мари, — громко и четко произнесла она.