“Важно понять, чего она боится, — подумала Сюзан. — Надо поговорить с нею с глазу на глаз, без Джессики”.
— Сними пальто, Каролина, — сказала Джессика. — И не стой там. Я вижу, ты говорила с Сюзан Дейр. Сними шляпу и пальто, а тогда уж и входи.
— Да, Джессика, — сказала Каролина. Руки у нее снова беспокойно задвигались, смотрела она в сторону.
— Ну, иди-иди, — поторопила Джессика. Тон был не резкий, но и не допускающий возражений.
— Да, Джессика.
— Мари читает, — добавила Джессика. — Нет нужды говорить с нею сейчас, разве только тебе самой захочется.
— Да, Джессика.
Каролина исчезла, а на ее месте, пока Сюзан бормотала слова признательности Джессике за такое быстрое и без излишеств представление кузины, появилось новое лицо.
У Дэвида, худощавого и довольно высокого молодого человека, волосы тоже были светлые, а глаза голубые, хоть и темнее, чем у Каролины. Изящной формы губы свидетельствовали о ранимости, а в глазах — Сюзан не сразу нашла подходящее слово, чтобы описать их, — тоска. Единственный молодой обитатель дома, сильный, полный энергии — и несчастлив. Сюзан поняла это сразу.
— Здравствуйте, мисс Дейр, — сказал он.
— Не ходи пока наверх, Дэвид, — обратилась к нему Джессика уже менее хриплым голосом, не спуская с него глаз. — Тебе надо отдохнуть.
— Не сейчас, тетя Джессика. Еще увидимся, мисс Дейр.
Он вышел из гостиной.
— У тети Мари все благополучно? — спросил он с лестницы.
— Вполне, — сказала Джессика снова хриплым голосом. — Она читает…
Уже потом Сюзан пыталась вспомнить, действительно ли она слышала шаги Дэвида на лестнице с подкладками под ковром на каждой ступеньке, или она лишь полубессознательно прикидывала, сколько времени потребуется, чтобы подняться наверх, сколько потребовалось или могло потребоваться, чтобы пройти по коридору в комнату Мари. Сюзан точно помнила, что Джессика ничего не говорила, а просто сидела.
Почему Джессика посуровела и голос у нее стал хриплым, когда Дэвид заговорил о Мари? Почему…
Вдруг раздался оглушительный хлопок, навсегда уничтоживший тишину этого дома. Он поверг Сюзан в оцепенение, охватил ее со всех сторон, потряс старинную мебель и затем стал отступать как бы волнами.
Не вполне давая себе отчет в том, что делает, она вскочила с места и бросилась бы к лестнице, если бы не руки Джессики.
— О боже мой… Дэвид… — внятно произнесла Джессика, губы которой стали серыми, и оттолкнула от себя Сюзан.
Обе они выбежали на лестницу, на верхней площадке которой сцепились в борьбе две фигуры.
— Каролина, — закричала Джессика. — Что ты делаешь? Где Мари? Где…
— Пусти, Каролина! — Дэвид пытался оторвать от себя ее тонкие цепкие руки. — Пусти, говорю тебе. Случилось ужасное. Ты должна…
Джессика, поднявшись по лестнице, протиснулась мимо них и прошла в комнату Мари.
— Это Мари! — хриплым голосом завопила она. — Кто убил ее?
Сюзан смутно сознавала, что в ее плечо упирается плечо Дэвида, что рядом с нею всхлипывает Каролина. Непонятно как, все они столпились перед входом в комнату Мари.
Это была Мари.
Она сидела в том же кресле, в котором так недавно видела ее Сюзан, но теперь голова свешивалась на грудь, а все тело под складками черного шелка гротескно осело.
Первой в комнату вошла Джессика, затем Дэвид и уже за ними потрясенная Сюзан. Ее тошнило. Каролина, остановившись в дверях, цеплялась обеими руками за притолоку. Ее лицо побелело, как мел, губы посинели.
— Ее застрелили, — сказала Джессика. — Прямо в сердце. — Она посмотрела на Дэвида. — Это Каролина ее так, Дэвид?