Сновидения и способы ими управлять: практические наблюдения: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Позже, г-н Мори приводит, с не меньшей точностью, сновидения, в которых ему случилось наблюдать и следовать за фантастической работой своего собственного воображения.

«Перед самым засыпанием, — пишет он, — я, с закрытыми, как обычно, глазами, увидел множество гримасничающих голов и фигур, некоторые из них произвели на меня впечатление достаточное для того, чтобы я смог воспроизвести их достоверно. Итак, сперва я увидел черты одного человека, который посещал меня двумя днями ранее, и чьё оригинальное и немного смешное выражение лица произвело на меня впечатление. Затем я очень отчётливо увидел, и это очень любопытно, свою собственную фигуру, которая исчезла, уступив место новой тем способом, который называют наплывами или, на английском, dissolving views».

Свидетельства подобного рода крайне ценны. В тот день, когда в нашем распоряжении будет большое их число, можно будет найти, в их сравнительном изучении, ключ почти ко всем психологическим тайнам сна. Книга г-на Мори, содержащая таковых множество, имеет, тем самым, в моих глазах огромную ценность, и если материалистические объяснения, которые он очень часто даёт своим собственным замечаниям, совсем меня не удовлетворяют, то его метод наблюдений, совершенно новый в подобном деле, кажется мне достойным подражания.

Доктор Макарио настроен куда более спиритуалистично, чем автор, чей труд мы только что проанализировали. Находясь в согласии в этом отношении с доктором Церизом, который написал предисловие к его книге[79], он не признаёт того, что явления сновидения можно объяснить механистически одной лишь физиологией мозга. Они оба также отвергают теорию сна без сновидений.

«Никакой орган, никакая система не спит у живого существа, — пишет д-р Цериз. Будьте уверены, что мораль притчи о талантах воплощена в организме. Никакой труженик не допустит ни одного непродуктивного момента в жизни, которую он получил. Доктор напоминает взгляд Кабаниса, который видел в явлении сна ничто иное как частную форму мозговой деятельности, и он добавляет: «Не спрашивайте меня об этом впредь; скрытые и глубокие механизмы жизненных функций в общем и нервных функций в частности недоступны наблюдению; в физиологии, познание следствий не подразумевает обязательно точное познание причины и её образа действия. В механизме сна в особенности, физиологи являются не большими волшебниками, чем обыватели… Лучше увидеть одну прекрасную картину спящего, чем все объяснения сна, чем все те диссертации, чтобы прийти, увы, к словам Мольера, объясняющего действие опиума: quia est in ео vis dormitiva[80].

…

Сон без сновидений — это абстракция, принятая на время физиологами, и которой они не должны злоупотреблять. Я хочу вам сказать, что я никогда не был захвачен сном, даже на секунду, чтобы не оказаться в мире химер».

«Как только сон отягощает наши веки, — говорит в свою очередь д-р Макарио, — как только органы чувств более или менее полно закрываются от впечатлений внешнего мира, так сразу нас настигают сновидения — эти фантастичные плоды воображения — и раздваивают наше бытие. Иногда ясные и оформленные, иногда туманные и запутанные, они непрестанно будоражат душу различными страстями, а когда нам кажется, что у нас не было сновидений, так это от того, что мы потеряли о них воспоминание».

Вот что очень хорошо согласуется с моими идеями, так что я не без удовольствия это процитировал. С не меньшей радостью я приведу следующие высказывания этого же автора:

«Неоспоримым физиологическим фактом является то, что чувствительность во время сна развивается иногда каким-то необычайным образом. Сновидениям характерно преувеличивать ощущения, как внутренние, так и внешние, так что искусный врач может извлечь из этого далеко идущие выводы.

К этому я ещё добавлю, что этот род диагностики возымеет ещё большее значение, если привычка наблюдать за собой в сновидении позволит спящему самому анализировать ощущения. В самом деле, как известно, болезни начинаются в общем с какой-то скрытой болезнетворности, которая имеет место в глубинах организма; это то, что называют инкубационным периодом. Во время этого периода больные демонстрируют на вид совершенное здоровье, и они определённо далеки от того, чтобы поверить, что над ними нависла угроза. И вот, во время сна, эта болезнетворность может в определённых случаях стать чувствуемой и воспринимаемой, и вызвать сновидения, которые будут иметь более или менее прямые или симпатические связи с органом, в котором действует это болезнетворное начало. Так, например, если у человека поражена печень или сердце, то больному присниться, что его пронзили шпагой или кинжалом, или каким-нибудь другим инструментом, в месте этого органа; и если такие сновидения повторяются часто, то их можно рассматривать, как знак, предупреждающий о серьёзном заболевании, последствия которого врач, возможно, и сможет предотвратить, применив соответствующие профилактические меры. Следующий пример доказывает истинность этого утверждения:

Арно из Виллановы приснилось, что его укусила за ногу собака, а спустя несколько дней в том самом месте появилась раковая опухоль.

Учёному Конраду Геснеру одной ночью приснилось, что его за левый бок укусила змея и серьёзная и глубокая язва не замедлила появиться на этом самом месте. Это был карбункул, который привёл к смерти спустя пять дней.

Г-н Тест — бывший министр Луи-Филиппа — за три дня до своей кончины увидел во сне, что его хватил инсульт, и спустя три дня после этого сновидения, он и в самом деле скончался от этого удара.

Мне самому, — добавляет, наконец, д-р Макарио, — одной ночью приснилось, что у меня сильная боль в горле. По пробуждении, я чувствовал себя вполне хорошо, но спустя несколько часов, у меня начался сильный тонзиллит.

Чacтo и многократно в сновидениях о себе заявляла горячка. Даже об эпидемических болезнях предвещали сновидения».

Этот тезис, который я подкреплю собственными наблюдениями, поддерживается Макарио с достаточной решимостью: «Внешняя чувствительность во время сна иногда ослабляется до такой степени, что кажется полностью упразднённой, а внутренняя чувствительность наоборот, получает огромное приращение в силе, физиологические потребности и внутренние действия вегетативной жизни являются неисчерпаемым источником сновидений, полных ценных сведений.

Душевная чувствительность, т е. та нежная предрасположенность души человека к трогательности и волнению также получает крайнюю живость. Отсюда то замечательное развитие, которое приобретает чувство жалости, сострадания и т. д. в сновидениях, аж до того, что мы просыпаемся со слезами на глазах. Радость, грусть, скорби и наслаждения также живее и глубже, чем в реальной жизни»[81].

Шарма и Брилла-Саварин — два автора с таким различным вдохновением — также согласны в этом вопросе.

«Разве нам не показано, — пишет Шарма, — что наши вредные и полезные страсти поднимаются, когда мы спим, до такой степени экзальтации, достичь которой во время бодрствования наш разум не позволяет? Скажем же твёрдо, что в тех же условиях и по тем же причинам, наша способность страдать или радоваться распускается с такой силой, что бодрствуя мы о ней и не подозреваем».

Брилла-Саварин, со своей стороны, выразился об этой причудливой чувствительности: «Не проходит и месяца, чтобы я не пережил в сновидении чрезвычайное чувство радости. Оно сводиться к тончайшему трепетанию всех частей, составляющих моё существо. Это ощущение «мурашек» полное очарования, которое распространяется по коже с ног до головы, пробирая меня до мозга костей. Мне кажется оно имеет фиолетовое пламя, которое горит вокруг моего лба.

Lambare flamma comas et circum tempora pasci.

Я полагаю, что это состояние, которое я чувствую вполне физически, длиться как минимум тридцать секунд, и я просыпаюсь наполненный удивления, которое не бывает без некоторой примеси страха.

Из этого ощущения, которое ещё весьма живо в моей памяти и из некоторых наблюдений, которые были проведены за экстатичными, я сделал заключение, что пределы наслаждения ещё ни познаны, ни установлены, и что неизвестно до какой степени наше тело может быть облагоденствованно. Я надеюсь, что через несколько веков, физиология разберётся с этими чрезвычайными ощущениями, можно будет вызывать их намеренно, как можно вызывать сон опиумом, и что наши правнуки получат этим воздаяние за жестокие страдания, которые претерпеваем мы сами»[82].

Явление чрезвычайной экзальтации чувствительности в сновидении принадлежит к тем, которые никем не оспариваются. Что же до обетования, сформулированного Брилла-Саварином, я думаю, что не обязательно ждать много столетий, чтобы увидеть, по крайней мере частично, его реализацию. Способы вызывания и управления иллюзиями наших сновидений, которые я укажу в последней части этой книги, позволят, я надеюсь, читателю самому придти к немедленным и однозначным результатам.

Я не пожелал следовать г-ну Лемуану в его аналитической теории сомнамбулизма и магнетизма [гипнотизма], чтобы не заблудиться вместе с ним на новом поприще, которое я не достаточно исследовал. Та манера, с которой д-р Макарио рассматривает этот двойной вопрос не оставляет мне даже оговорок, поскольку в его взглядах, как и во взглядах д-ра Моро (де ла Сарта) и в моих, стихийный или искусственный сомнамбулизм — это не что иное, как более или менее аномальное изменение естественного сна и сновидений.

«При сомнамбулизме совершенно отсутствует развитие или возникновение новых способностей; здесь имеется всего лишь перевозбуждение тех естественных способностей, чья сфера действия оказывается тогда удивительно расширенной. Душа сомнамбулы совсем не разрывает, если это не метафора, цепи, которые привязывают её к земле; её чувства не перемещаются, как утверждают некоторые магнетизёры; просто обостряется чувствительность и все её способности усиливаются. Чтобы объяснить, насколько возможно развить способности сомнамбул, достаточно расширить, усилить поле деятельности одной естественной способности, общей всем людям, а именно — восприимчивости. Это показывает, что изучение явлений сомнамбулизма оказывается в области физиологии». (стр. 181)

«Но сначала надо познакомиться с известными фактами; сомнамбулы могут предвидеть последствия с большей точностью, чем люди с развитым логическим умом; так как тогда ум сомнамбулы сосредоточен в себе, как лучи света в фокусе, и становиться очень ясным. Его воспринимающая способность приобретает превосходную деятельность, и его память — степень сказочной точности; самые неустойчивые и самые далёкие воспоминания восстанавливаются тогда с точностью и чёткостью, граничащей с чудом. Из этих таких точных и таких свежих воспоминаний, он может вывести умозаключения такой точности, что это кажется прозорливостью; из одного факта, одного слова, из одной тени воспоминания, малейшего намёка, он сделает умозаключения о будущем, и будущее их подтвердит». (стр. 214)

То, что думает д-р Макарио об этих получудесных явлениях сомнамбулизма в точности совпадает с тем, что думаю я сам о некоторых сновидениях, в которых мы, как нам кажется, угадываем настоящее и даже предвидим будущее. То большое число фактов, о которых с восхищением рассказывали, как о доказательствах в поддержку существования поистине сверхъестественной магнетической просветлённости сознания, как мне кажется, объясняются совершенно естественно обычными законами психологии сновидений. Так, определённые органические заболевания крайне необычного вида не удивляют тех, кто знает немного анатомию человеческого тела. Ключ к более чем одному магнетическому явлению, заслуживших репутацию чудесного чтобы не быть необъяснимыми, может таким образом вполне обнаружиться при глубоком анализе наших еженощных сновидений; и исследования природы таковых, какие рекомендует эта книга, будет настоящим секретом для их открытия.

Последний заём, который я собираюсь взять в д-ра Цериза, закончит этот обзор писателей, которые занимались сном и сновидениями в различные эпохи. Там вы прочтёте о магнетических явлениях вообще, о некоторых рассуждениях, которые я полностью разделяю.

[79] О сне, сновидениях и сомнамбулизме, 1857. — прим. автора.

[80] Opium facit dormire, quare est in eo virtus dormitiva — Опиум действует снотворно, так как в нём имеется снотворная сила. — лат. пословица. — прим. И.Х.

[81] Макарио. О сне, сновидениях и сомнамбулизме. Гл. 2. — прим. автора.

[82] Brillat-Savarin. Physiologie du gout. — прим. автора.