Сновидения и способы ими управлять: практические наблюдения: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«Ходить, зажигать свечи, делать работу по дому, спускаться в погреб, подниматься на чердак [в состоянии сомнамбулизма] — всё это, несомненно, достойно уважения; но у меня нет ни малейшего намерения останавливаться на этом.

Есть обычные сновидения, которым придают мало внимания, но которые, на мой взгляд, заслуживают его больше. Помните ли вы то чудесное, великолепное, что мы видим в некоторых наших обычных сновидениях, будь то церковь во всей славе пышной религиозной или национальной церемонии (как это было у меня в одном сновидении на честь освобождения Ирландии О’Коннелом); будь то великолепно исполненная картина или какое-другое произведение искусства, что вы покупаете — это наш ум создал их, увидев когда-то их, или как они создавались. Я обращаю ваше внимание на эту стихийность ума, для которого не существует ни времени, ни усилия, и который импровизирует шедевр, как грозовая туча импровизирует молнию.

Эта одновременность различных действий сочетается, нужно сказать, с абсолютной пассивностью души в сновидениях; ибо нужно думать, что мозг делает лучше и быстрее свою работу, когда ум не вмешивается. Во всяком случае, она оставляет далеко позади себя обычный сомнамбулизм, который состоит в делании одной за другой глупостей менее возвышенного порядка и сотни раз повторяемых.

Между сновидением, в котором воображение раскрывается во всём своём великолепии и сновидением, в котором ясновидческие и пророческие видения не скупятся на откровения, — есть всё же расстояние, которое отделяет иллюзии от истины. Это расстояние, занимаемое промежуточными очень значимыми явлениями, огромно. Самые необыкновенные, самые возвышенные зрелища предлагаемые сновидцу не стоят ни единого взгляда счастливого ясновидца, который достигает реальности сквозь бездны времён и пространств, во тьме мрачной ночи и глубокого невежества. Но надо знать, прочный ли этот взгляд, не является ли ложью реальность, которой он достигает, одним словом, не является ли истина иллюзией. Вот в чём трудность.

Что до этого ясновидения, многочисленные примеры которого рассказываются во все дни, оно, признаюсь вам, интересует меня мало, потому что никакое несчастье, которого мы опасаемся больше всего и которое нас удручает, не предвидится ими и не предугадывается, ими не облегчается никакое несчастье, не решается никакая проблема. Им не хватает достоверности. Позвольте же мне поэтому не касаться неразрешимых проблем, связанных с бесполезными пророчествами и бесплодными предсказаниями. Я не буду извиняться перед так называемыми магнетическими, ясновидческими или просветлёнными сомнамбулами, за то что они никогда ни предвидели, ни открыли ничего важного, ни для отдельных людей, ни для народов, и в особенности поблекшими перед соперничеством вращающихся столов [спиритизмом]. Они не поскупились на великие чудеса, которые спорят в мелочах, которые не проверяют. Итак, самые знаменитые среди них проходят по земле, как насекомые в воздухе, как рыбы в воде — не оставляя и эха их шума, не оставляя и следа своего прохождения»[83].

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Практические наблюдения, касающиеся сновидений и способов управления ими

ВВЕДЕНИЕ

Первая часть этой книги ввела читателя в круг тех обстоятельств, в которых была предпринята моя работа, и в то же время, в общих чертах познакомила с моими взглядами на изучаемый предмет.

Во второй части, посвящённой, главным образом, историческому обзору мнений, высказанных по поводу сна и сновидений, начиная с древности и заканчивая нашим временем, я, при удобном случае, продолжал излагать свои собственные взгляды.

Прежде чем приступить к этой третьей части, которую я посвятил, главным образом, многочисленным практическим наблюдениям, как в поддержку уже высказанных утверждений, так и для обоснования новых фактов и новых взглядов, я хотел бы предвосхитить критику, которая не замедлит появиться, и справедливость которой я готов признать, но в ответ на которую, у меня, всё-таки, найдётся что сказать. Нет сомнений, что меня будут осуждать за то, что я непоследователен, так как преждевременно обсуждал не один вопрос, к которому я был вынужден возвращаться, разбрасываясь то тут, то там эмпирическими утверждениями, не подкрепляя их никакими вескими доказательствами, что оставляло высказанное мнение в подвешенном состоянии и совсем не удовлетворяло ум.

Я и сам адресовал себе эти упрёки, и мне хотелось бы следовать более надёжным путём. Но, с одной стороны, предварительное исследование всего того, что уже написано о сновидениях, как мне кажется, и я уже об этом говорил, является введением, необходимым для того, чтобы прийти посредством добросовестных наблюдений к более глубокому пониманию их проявлений, и, с другой стороны, если бы я не стал оспаривать или комментировать некоторые теории в тот момент, когда я их излагал, то я, тем самым, приготовил бы себе трудную задачу, и тогда мне пришлось бы возвращаться ко всему анализу из-за угрозы быть не понятым. Поэтому, я подумал, что будет лучше следовать таким путём, каким я и следовал, и что неудобство, связанное с возвращением к тем же темам будет меньшим, чем возвращение к полному цитированию тех же текстов.

Трудность систематизации и дальше будет затруднять моё следование тому порядку, в котором я решил расположить рассматриваемые в этой третьей части вопросы. Впрочем, аксиома всё во всём чудесно применяется к несметному количеству наблюдений, которые всё-таки приходиться размещать в каком-то порядке. Так, например, такое-то сновидение предлагает нам любопытный пример настоящего подвига памяти, и в то же время, оно может служить доказательством того, что внимание не бездействует во время сна. А такое-то сновидение показывает нам и как одни идеи вызывают другие, и как видоизменяются некоторые образы, и как мы можем вызывать, удерживать, направлять или прогонять некоторые иллюзии, находясь в сновидении. Хотя зачастую решаемые проблемы сами имеют слишком сложную природу; так что классифицировать их можно будет лишь только после того, как они будут решены. Итак, за неимением лучшего метода [плана написания книги], я решил следовать такому:

Вспоминая, сначала, некоторые опорные точки, относительно которых, как мы видели, существуют самые значительные разногласия, я начну с объединения наблюдений, имеющие своей главной целью показать:

1) что снов без сновидений не бывает;

2) что ни внимание, ни воля не обязаны пребывать во время сна в бездействии.

Итак, установив это предварительное деление, я буду выяснять то, чему может нас научить опыт, относительно хода и ткани сновидений, как и относительно способов их вызывать и ими управлять; впрочем, не добавляя к этой классификации тех, пусть и важных замечаний, которые не подобают книге, в которой автор намеревается не столько возвести здание науки, сколько собрать точные данные для этого будущего здания.

Глава 1

Наблюдения, касающиеся сновидений первой стадии сна и предназначенные, прежде всего, показать, что сна вез сновидений не бывает

Мы видели, что те, кто признают существование фазы сна, при которой мышление, так сказать, упраздняется, все согласны в том, чтобы именно с этим первым периодом, когда органы в наибольшей степени изолированы от внешнего мира, связать видимый признак того, что называют глубоким сном.

Рассмотрим же с ещё большим чем раньше вниманием то, что происходит в нас тогда, когда нами овладевает сон. Исследуем характер тех сновидений, которые первыми возникают перед нашим умом. Быть может, мы, тем самым, придём к решению, если не через неоспоримые доказательства, так, по крайней мере, через убедительные предположения, относительно нашего главного вопроса — есть ли сон вообще без сновидений, может ли человек мгновенно лишиться всего, даже чувства собственного существования? Очевидно, если мы обнаружим, что этот первый сон также заселён видениями и идеями, как и утренние сновидения, мы сможем сильно поколебать этот излюбленный аргумент материалистов.

Итак, я открываю первую тетрадь своих дневников сновидений и читаю там следующее[84]:

«15 сентября. — Мои сновидения этой ночью разделены на две части, ибо я уже спал один час или два, когда меня разбудили, так как в соседней комнате в камине был большой огонь, и испугались, как бы он не перекинулся на деревянную отделку дома. В момент, когда меня разбудили, я был в разгаре сновидения, и мне снилось, как я гуляю в лесу Г… с моим дядей, и что мы любуемся огромными причудливыми птицами, сидящими на дереве, лишённом листвы. Вот рисунок. (Следует изображение одной из этих птиц, если мне не изменяет моя память.) К трём часам утра, огонь полностью угас, я улёгся и заснул, и тогда мне приснилось… (Следует пересказ сновидений второго сна.)»

Несколькими месяцами позже, в этой же тетради, которая восходит к эпохе моего юношества, я нахожу упоминание о другом неожиданном сновидении, имевшим место в первую фазу сна:

«Я был внезапно разбужен, через несколько минут после засыпания, грохотом передка камина, который столкнул ветер. Итак, я не знаю, то ли это живость сновидения, в котором я пребывал моментом ранее, оставила сильное впечатление в памяти, то ли это внезапный испуг, сопровождавший моё пробуждение сыграл в этом какую-то роль, но, наконец, придя в себя, я в совершенстве вспомнил всё то, что мне только что приснилось, и что я погрузился в сновидение и прошёл его от начала и до конца без какого-либо забвения. Мне снилось, что я нахожусь в парке Б…, беседуя с приходским священником д’О…, который с завидным постоянством показывал мне часы, которые отбивали точное время по звонкой наковальне маленьким позолоченным молоточком. Всё это было очень ясно, и также чётко, как если бы я бодрствовал. Тем временем, прекрасно вспоминая всё, что этому предшествовало, я могу это описать так: Сначала у меня перед глазами были нечёткие и исчезающие образы, сопровождаемые такими же спутанными идеями. Можно сказать, что я видел расплывчатые изображения людей и предметов, о которых я думал. Фигуры мне казались то слишком чёткими, то слишком тёмными и туманными, в зависимости от того, засыпал ли я крепче, или ко мне на мгновенье возвращалось чувство [=осознание] моего сонного состояния. Были моменты, когда я мимолётом видел ветки деревьев, с зазубренными и освещёнными солнцем листочками, что на них. В один из таких моментов, я подумал о муравейнике, который мы намеревались разорить, и который находиться в конце длинной аллеи парка; сначала мне показалось, что я его увидел смутно, затем более чётко, далее, я смог различать муравьёв и т. д. и т. п.

С этого момента и до конца сновидения я больше ни разу не возвращался к чувству [=осознанию] своего реального существования. Я полностью верил всему, что видел. Таким образом, я был в настоящем сне. Рядом со мною, в моём сновидении, был мой шурин, который имел при себе большой мешок, в который предполагалось положить муравейник. Я услышал какой-то голос, звавший меня с середины аллеи. Я обернулся и увидел одного из наших соседей, г-на С… в компании отца д’О…, который показывал ему свои часы. Я забыл о своём шурине и муравейнике, которые тотчас же, так сказать, исчезли из моего сновидения, и я смотрел на часы отца д’О…, о которых я уже сказал выше, пока, практически мгновенно, меня не разбудил шум, раздавшийся возле меня. Почему мне снились эти странные часы? — я совершенно не мог понять, но в чём я точно уверен, так это в том, что пробудившись, я без пробелов в памяти вспомнил всё, что происходило с моим умом в течение моего засыпания и моего короткого сна».

Аналогичные наблюдения, в результате неожиданного пробуждения, встречаются ещё семь раз в моих тетрадях с более поздними датами. Наконец, я намеренно будил себя сто шестьдесят раз во время первой фазы сна в различные периоды моей жизни, в частности, в течении тридцати четырёх ночей подряд, и всегда, как и д-р Цериз[85], я мог утверждать, что мой ум был занят некоторыми мыслями, облечёнными в образы.

Вот и всё, что касается моих личных наблюдений. Посмотрим же теперь на эксперименты, которые я проводил с другими.

Один мой близкий друг, с которым мне как-то случилось совершать длительное путешествие, и который проявлял живой интерес к моим исследованиям, с убеждением утверждал, что у него никогда не было сновидений в начале сна. Много раз я будил его спустя немного времени после его засыпания и всегда он искренне заверял меня, что не может вспомнить ни единого сновидения. Однажды вечером, когда он уже проспал примерно полчаса, я приблизился к его кровати, произнёс вполголоса несколько армейских команд: На плечо! Готовсь! и т. п., и тихонько его разбудил.

— Ну, что, — спросил я его, — на этот раз тебе тоже ничего не снилось?

— Ничего, совершенно ничего, насколько я помню.

— Поищи в своей голове получше.

[83] Введение к работе д-ра Макарио «О сне, сновидениях и сомнамбулизме» д-ра Цериза, стр. 24 и далее. — прим. автора.

[84] Всё, что будет взято в кавычки, взято из моих дневников дословно. Я ничего не меняю в этих выдержках из своих школьных тетрадей, дабы сохранить их относительную ценность. Следует об этом хорошо помнить. — прим. автора.

[85] «Я могу сказать, что я никогда не был захвачен сном, ни на секунду, без того, чтобы не быть ввергнутым в мир химер». — Введение к работе Макарио «О сне, сновидениях и сомнамбулизме» д-ра Цериза, стр. XVII. — прим. автора.