Орешников воодушевился.
– Теперь я понял, в чем смысл жизни! Будничная обстановка меня гнетет! До сих пор мне не везло. Максимум, чего я достиг, – ассистент режиссера в областной студии телевидения. Но тут я выпустил в эфир что-то не то, и вот я фотограф.
– Ты много успел, Володя. – Оля смотрела на него влюбленными глазами.
– Ты хочешь сказать, я многого не успел. Мне уже двадцать восемь. Я должен наверстывать. Оля, мы переедем с тобой в Москву!
– С тобой хоть на край света!
– По-моему, мы украсим этот город…
– Все-таки ты отъявленный хвастун!
– В этом моя неповторимость! – не унимался Орешников, которому деньги вскружили голову. – В Москве меня возьмут фотокорреспондентом в журнал «Огонек»!
– Откуда ты знаешь?
– Телепатия, – напомнил Орешников.
Они засмеялись, вошли в парк и окунулись в толчею базара. На открытой эстраде шло новогоднее представление. Его возглавлял Дед Мороз, одетый в многопудовый костюм. Вокруг него буйно веселились юные горожане, которые пока еще верили сказкам.
– Это мой отец! – с нежностью сказал Владимир Антонович.
– Ты сын артиста Орешникова? – удивилась Оля. – Я его много раз видела в театре.
Они затесались в детский хоровод, стали прыгать и петь вместе со всеми.
– От подставки до макушки – Сто четырнадцать огней, На ветвях висят хлопушки, И звезда горит на ней! —
увлеченно пели Оля и Орешников.
Среди множества чужих детей Дед Мороз увидел своего ребенка и забеспокоился, несмотря на то что его ребенок давно уже перешел границу детского возраста.
Сын указал глазами на Олю, и они с отцом обменялись дружескими взглядами.
– Разноцветные флажки, Золотые петушки, А под елкой Дед Мороз, Ватный снег его занес, —
пел хоровод.
– А теперь под этой аркой, – указал направление Дед Мороз, – вас, ребята, ждут подарки!
И все дети, кроме Оли и Орешникова, устремились за гостинцами.
Орешников прощально помахал отцу. Отец-Мороз скрылся за кулисами, а Орешников повел Олю в торговый ряд, чтобы преподнести ей новогодний подарок, достойный его богатства.
Владимир Антонович держался как ухарь-купец.
– Значит, так, квартиру будем строить двухкомнатную и внесем все сразу, чтобы потом над нами не висело! Ты случайно машину водить не умеешь?
– Нет! – огорчилась Оля.
– Научишься! – покровительственно сказал Орешников.
– Конечно, научусь!
Они протискивались по узкому проходу мимо торговых павильонов.
– Сейчас, Оля, мы будем с тобой транжирить деньги. Правда, я их еще не получил. Но это не имеет значения. Это будет у нас вроде генеральной репетиции. Мы все присмотрим, прикинем, рассчитаем… А ну-ка, войдем сюда! – Орешников потащил Олю в фанерный балаган, на котором красовалась вывеска «Меха». – А то пальтишко у тебя невзрачное. У вас есть что-нибудь приличное? – спросил Орешников. – Мне шубу для жены.