Не-не, найдите других идиотов.
Говорит ее величество, что они с королем помирились? И вообще, так было задумано?
Ну… наверное, так оно и есть. Письма точно настоящие, там королевская печать. Та самая, старая. То есть если и было оно написано, то королем. Королева-то ее достать не могла, ее во дворце не было! Пусть даже она бы пришла ненадолго, но это ж лезть под крышу, в эту башню… Нет, незаметно такого не проделать! Значит – все правда.
А вдруг…
Ну пусть не у самого эрра или эрры, но у кого-то из их семьи будет благословение Многоликого? Ее величество честно обещала выделить один день в месяц и всех посмотреть… вот уже и день назначен. Какие уж там бунты?
Да и с заговорами становится сложно. Вот так будешь разговаривать, а за окном птичка сидеть будет. Или киска под столом играть. Или… да мало ли кто еще есть?
Рисковать никому не хотелось.
Лучше дождаться того самого дня, а потом… а потом будет еще что-то интересное. Наверняка.
– Прибыл? Отлично!
По правилам, королеве полагалось его дождаться в тронном зале, но Мария твердо решила, что ей на правила чихать!
Если вспомнить историю…. Кто все эти правила соблюдал? Да те, кто на троне не особо крепко сидел! Те же Тюдоры – узурпаторы же, вот и пошло, правильный подход к королю, правильный отход от короля. Тот же Людовик, четырнадцатый по порядковому номеру. Мало кто помнит слово «фронда», а ведь правление у парня началось с гражданской войны. Вот он и перевел всю энергию придворных в другое русло. Пусть не короля мечтают свергнуть, а спорят, кто ему тапочки подавать будет. Такой ритуал разработал – его потом никто уже соблюдать не смог!
А вот Наполеон, к примеру, церемониями сильно не утруждался. Или Петр Первый!
Романовы заморачивались с поклонами и прочим, а Иван Грозный… Любой боярин, который посмел бы царю указывать, что «не подобает», быстро познакомился бы с товарищем Скуратовым-Бельским. И орал бы жалобно: «Гриша, за шо?!»[25]
Так что королева пролетела по коридорам так, что за ней едва успевала небольшая свита, и выскочила во двор, в котором как раз останавливались кареты. И одна из них, самая крупная.
И из нее как раз выходит человек, который настолько похож на Марию, что ему и тонкого золотого обруча на голове не надо. И так ясно, что брат.
– Саймон!
Мужчина обернулся и тут же получил в объятия сестру.
– Мария! Ты… ты такая…
– Какая? – Мария прекрасно знала, что она сейчас красавица. Но услышать же приятно! И платье ей идет цвета ультрамарин, и сапфиры к месту. Рубин надежно спрятан под одеждой.
И сейчас он, кстати, нагревается.
А не кажется ли вам, ваше величество, что ваш брат тоже того-с? Двуипостасный?
А ведь может быть.
– Совсем как девочка. Я такой тебя и помню, – определился Саймон. Сам он выглядел не только на свой возраст, даже и чуточку побольше. Корона сильно давит, если ее носить не только для украшения.
– Я рада, – просто сказала Мария. – Пойдем! Я так давно тебя не видела, я столько хочу узнать! Как жена, как дети? И за Феликса тебе громадное спасибо!
Саймон и опомниться не успел, как его увлекли во дворец, заговорили, затянули… и обошлись без кучи утомительных церемоний. Сразу перешли к скромному (всего четыре перемены блюд) семейному обеду, а там его и отдыхать отправили. И то, возраст не юный уже, и в карете тяжело. А Мария обещала зайти позднее.
Зашелестели шаги.
Стукнули костяшки пальцев по двери.
Саймон едва успел натянуть на себя одеяло, когда Мария вошла внутрь. В домашнем платье, без короны, с расплетенными косами, присела на край кровати.
– Не спится, братец?
– Нет. Откуда ты знаешь?
[25] Малюта Скуратов – Григорий Лукьянович Скуратов-Бельский.