– А это не я. Феликс сказал. Он ночью летать любит, ну и мне рассказывает, что увидел.
– Вот как, – Саймон покосился на окно, туда, где светили холодные звезды. – А сам почему в гости не заглянул?
– Обещал завтра. Заглянет еще… он чуточку боится.
– Чего?!
– Я собираюсь его женить на своей дочери. Лет через семь, когда подрастет.
Саймон и рот открыл.
– На Анне?
– Они умудрились влюбиться, да и парень хороший. Если дождутся друг друга, пусть будут счастливы.
– Вот так… просто?
– А чего усложнять? Ты мне его уступишь?
– Если он сам согласится. Я его тоже люблю, пусть не как сына, но племянника… он мне стал родным, Мари.
– Договорились. Поговорим о тебе, Саймон? Чего ты хочешь?
Его величество не стал кривить душой. Не здесь, не с сестрой, у которой такие внимательные и тревожные темные глаза. И вспыхивают в них алые искорки, и вспыхивают точно такие же искорки в рубине Многоликого.
– Вторую ипостась. Для кого получится.
– Для тебя, к примеру?
Саймон почувствовал, как сильно и глухо заколотилось сердце.
– Для меня?!
– Ты тоже двуипостасный, братик. Кстати – из тебя получится хороший мудрый змей. Хочешь?
– Спрашиваешь!
Тут и одеяло в сторону полетело! Да кто б от такого отказался?
Мария улыбнулась, дотронулась до его руки.
– Слезь лучше на пол. Ты крупный, – или меня придавишь, или кровать разворотишь… Вот так, иди на мой голос, слушай меня…
Алые искры в камне… алые искры в глазах… и мир вдруг сворачивается в одну искру, а потом разворачивается, только Саймон смотрит на него совсем иначе.
И мир явно стал меньше. Или он – больше?
– Крупный змейс, – Мария поджала ноги. На полу особенно места и не было, спальню (хорошо хоть большую, королевских размеров, тут квадратов пятьдесят точно есть) почти целиком занимал флегматичный змей. Анаконда, только мужского рода. И длинненький такой, метров пятнадцать в нем точно было. А может, и больше, Мария не измеряла.
– Ш-ши? – поднялась голова, при виде которой у американских сценаристов случилась бы оптовая истерика. Они такое разве что в фильмах снимают, а тут вот оно, рядом и без намордника.
– Да, ты крупный. Вон там, в углу, в шкафу зеркало. Сам откроешь – или помочь?
Кольца подобрались, открывая Марии проход. Женщина послушно распахнула створки, и Саймон принялся любоваться собой.
Женщина хихикнула. Тихо, так, чтобы брат не обиделся… Но как же это забавно выглядит! Когда здоровущий гад поворачивает голову то вправо, то влево, вытягивает хвост, открывает пасть и пытается разглядеть клыки…
– Не ядовит, – прокомментировала она. – Можешь только задушить в дружеских объятиях.