Духи в зеркале психологии : читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Причин здесь несколько. Но одной из существенных является эмоциональное состояние каждого конкретного человека. Именно эмоции оказывают большое влияние на восприятие…

Особенно четко эту закономерность можно увидеть в картинах художников. Например, картина И. И. Левитана «Владимирка» наполнена скорбным лирическим чувством. Ее замысел возник в результате воздействия на художника воспоминаний, связанных с этой дорогой. О том, как менялось восприятие пейзажа от изменения настроения, рассказывает знакомая Левитана С. П. Кувшинникова: «Однажды, возвращаясь с охоты, мы с Левитаном вышли на старое Владимирское шоссе. Картина была полна удивительной тихой прелести. Длинное полотно дороги белеющею полосою убегало среди перелесков в синеющую даль. Вдали на ней виднелись две фигурки богомолок, а старый покосившийся голубец (голубец — крест с кровлей. — В. Л.) со стертою дождями иконою говорили о давно забытой старине. Все выглядело таким ласковым, уютным. И вдруг Левитан вспомнил, что это за дорога…

— Постойте. Да ведь это Владимирка, та самая Владимирка, по которой когда-то, звеня кандалами, прошло в Сибирь столько несчастного люда.

И в тишине поэтической картины стала чудиться нам глубокая затаенная грусть. Грустными стали казаться дремлющие перелески, грустным казалось и серое небо. Присев у подножья голубца, мы заговорили о том, какие тяжелые картины развертывались на этой дороге, как много скорбного передумано было здесь, у этого голубца…»

Эти переживания и позволили создать Левитану столь впечатляющее, овеянное гражданской скорбью произведение о поколениях прекрасные русских людей, поплатившихся каторгой за преданность народу. Глядя на пустынную дорогу, мы словно видим бредущих политзаключенных, слышим кандальный звон.

Иными словами, мы заговорили об эмоциях, которые отражают физиологическое состояние человека, представляют собой реакцию организма на внутренние или внешние раздражения и имеют ярко выраженную субъективную окраску. То, что эмоции оказывают значительное влияние на восприятие окружающей действительности, ход мыслей, свидетельствуют эксперименты с вживленными тончайшими электродами в глубины мозга для лечебных целей. Так, один больной, страдающий тяжелой депрессией, объяснял свои слезы неизлечимой болезнью отца, в которой он якобы повинен. Получив незаметно для него электрическое раздражение зоны положительных эмоций в глубинах мозга, больной вдруг прекратил прежние разговоры и стал обсуждать план обольщения одной женщины. На вопрос врача, почему у него изменился образ мыслей, он ответил, что этот план возник у него внезапно.

Эмоциональные состояния влияют и на память, о чем говорят следующие наши наблюдения. Так, на шестой день сурдокамерного эксперимента испытуемый Г. явно находился в тоскливом настроении. По условиям опыта он каждый день вскрывал конверт, в котором содержалось задание провести репортаж на ту или иную тему. В тот день ему предлагалось рассказать что-нибудь смешное. Однако испытуемый, характеризующийся как пунктуальный и исполнительный человек, категорически отказался выполнить психологический тест. По окончании испытания Г. так объяснил причину своего отказа: «Предложение рассказать смешное не соответствовало моему настроению, что представлялось совершенно неприемлемым и неуместным. Ничего веселого вспомнить не удалось. В голову лезли не смешные, а скорее грустные воспоминания».

Испытуемый Ю. по своим индивидуальным особенностям был человеком с циклически сменяющимися эмоциональными состояниями — от угнетенного до приподнятого, жизнерадостного настроения, при явном преобладании последнего. В первый день пребывания в сурдокамере по техническим причинам был сорван один из важных экспериментов. Со своей стороны Ю. делал все от него зависящее, чтобы этот эксперимент состоялся. По данным непосредственного наблюдения за испытуемым (мимика лица, тембр голоса, двигательная активность и др.), в тот день он находился в меланхолическом, подавленном состоянии. Через пару дней его настроение улучшилось, и он успешно проводил эксперимент, сорвавшийся не по его вине в первый день исследования.

По завершении сурдокамерного исследования, отвечая на конкретно поставленный вопрос об испытаниях первого дня, он совершенно неожиданно для всех достаточно подробно рассказал, как он успешно провел эксперимент, который, как уже говорилось, был сорван. Серьезность обстановки, значимость сурдокамерного испытания для дальнейшей судьбы испытуемого и непричастность его к срыву пробы полностью исключали умышленный обман. Мы пришли к выводу, что на фоне приподнятого настроения успешно повторяющийся эксперимент в дальнейшем сгладил впечатление о срыве в первый день. Полгода спустя, находясь в плохом настроении, он неожиданно вспомнил о неудавшемся эксперименте.

Из приведенных наблюдений видно, как у испытуемых память избирательно включила оптимистические или пессимистические воспоминания, искажая репродуцируемую информацию.

Эмоции, существенно влияя на восприятие, мышление, воображение и память, в какой-то степени предопределяют и характер галлюцинаторных образов мистического содержания. Для примера приведу фрагмент из беседы с ветераном Великой Отечественной войны II. В. Колесниковым после атеистической лекции, прочитанной много в Доме культуры одного рабочего поселка: «На фронте я заболел туберкулезом легких и был демобилизован. Здоровье мое ухудшалось. Однажды ночью я долго не мог заснуть. Думал о скорой смерти. Жалел, что умираю не по-солдатски.

Неожиданно я почувствовал легкое дуновение ветра. Подумал, что это открылась форточка. Повернулся и увидел в лунном свете дьявола в облике человека. На его черном, как сажа, лице очень выделялись белые клыки, торчащие кверху, горящие фосфорическим светом глаза. На голове у него была немецкая каска. Меня охватил страх, так как я подумал, что уже умираю и за мной пришел посланец ада. До этого я был неверующий. На фронте никогда не вспоминал бога, хотя мог быть убит в любой момент. Но тут я стал произносить обрывки молитв и вспомнившиеся заклинания, которым в детстве научила мать. Дух исчез, С этой ночи я обратился в веру и стал молить бога о своем спасении. Мои молитвы дошли до святого отца, он внял им, и я поправился…»

В дальнейших наших беседах удалось выяснить следующее. В детстве Николай Васильевич жил в степной деревне Полуямки в 20 километрах от бора. Однажды, когда он возвращался с отцом на лошади из леса, их застала зимняя ночь. Вначале они услышали вой волков, затем увидели светящиеся фосфорическим светом глаза хищников. Волки растерзали двух собак, которые сопровождали их, отец с сыном чудом спаслись. При этом мальчик испугался и некоторое время не мог говорить. Перед войной, будучи уже молодым человеком, он уехал на Дальний Восток, где работал на лесозаготовках. Как-то на охоте он ранил крупного кабана, который нанес ему травму клыками. Во время войны был разведчиком. Ночью, выполняя задание, он совершенно случайно лицом к лицу столкнулся с фашистом. Забыв об оружии, вцепился ему в горло руками. То же самое сделал немец. Лежа на земле, они не выпускали друг друга из смертельных объятий. «Лица я не видел, — рассказывал Колесников, — а видел только каску. В тот момент страха не было, думал только, как задушить фашиста. Но потом, лежа в землянке, вспомнил об этой борьбе, у меня началась дрожь, выступил холодный пот».

Мы уже говорили, что галлюцинация дьявола появилась в тот момент, когда больной переживал состояние тревожности, вызванное мыслями о скорой смерти. Анализируя образ дьявола, легко увидеть, что он был скомпонован из восприятий, которые в прошлом сочетались с пережитым страхом. Общий вид дьявола — фашист в каске; светящиеся фосфорическим светом глаза — глаза волков; белые клыки, торчащие кверху, — клыки кабана. Под влиянием отрицательных эмоций на фоне туберкулезной интоксикации эти фрагменты были извлечены из памяти, преобразованы воображением и предстали в образе посланца из ада.

Галлюцинаторные образы ангелов, архангелов, святой девы и других святых, как правило, появляются в состоянии религиозной экзальтации, которая но своему характеру приближается к эйфорическому[6].

Таким образом, это «пришельцы» не из потустороннего мира, а из мира фантастики, творцами которого вольно или невольно являются сами люди.

К психиатрам нередко обращаются с аналогичными жалобами работники кинофабрик, лабораторий фотоателье и киностудий, которым приходится в течение всей смены находиться в полумраке или в полной темноте. Некоторые из них, как и подруга нашей читательницы, усматривают в этих необычных психических состояниях проявление мистического. В чем же здесь дело?

Для нормального функционирования психики необходим известный минимум раздражителей, воздействующих на органы зрения, слуха и т. д., которые называют рецепторами. Как показывают наблюдения над людьми, находящимися в экстремальных условиях, при нехватке нервных импульсов, идущих от рецепторов, появляется потребность в раздражителях. Эту потребность с психологической точки зрения можно сопоставить с голодом. «Зрительное желание отличается от голода, жажды, сладострастия, — писал основоположник отечественной физиологии и психологии И. М. Сеченов, — лишь тем, что с томительным ощущением, общим всем желаниям, связывается образное представление».

Небезынтересно, что люди, испытавшие потребность в ощущениях, сравнивают свое состояние с голодом, а удовлетворение этой потребности — с насыщением. Вот что рассказывают полярники, космонавты и испытуемые о потребности в сенсорных ощущениях.

Журналист В. М. Песков: «Особенно скучает человек но зрительным образам, когда находится в длительном санном походе. Но вот люди: возвращаются на станцию: их кормят, дают помыться и сразу показывают фильмы, сколько они хотят. В течение нескольких часов они смотрят фильмы: три-четыре, пока не насытятся».

Полярник П. С. Кутузов: «Ужасно хочется видеть зелень, чувствовать ее запах, слышать треск кузнечиков, птиц, даже лягушек, лишь бы живых».

Космонавт А. Г. Николаев: «В космическом полете но земным привычным звукам, явлениям и ароматам мы по-истине сильно скучали. Иногда все это земное чувствовали, слышали и видели во сне».

Участник годичного гермокамерного эксперимента А. Н. Божко: «Закрываю глаза и, кажется, чувствую запахи земли, леса, слышу пение птиц. До чего же хочется увидеть солнце, выкупаться в реке, побродить по лесу, по лугам».

Как показали экспериментальные исследования, в ответ на недостаточность внешних впечатлении я эмоциональных переживаний активизируются процессы воображения, которые определенным образом воздействуют на образную память. Один из наших испытуемых в своем отчете после длительного сурдокамерного исследования рассказывал: «В первую ночь я отметил некоторые, я бы сказал, романтические образы. В частности, с койки в верхнем зеркале отчетливо представилось смотровое окно — такой черный овал. В нем два отверстия, в которых освещены два глаза (снизу серпики света). И на вас смотрит маска с глазами. Глаза чуть светятся. Фантомас или, вернее, не Фантомас, а что-то близкое к русскому народному фольклору».

Активация воображения проявлялась и в том, что испытуемые «видели» в салфетках, комках ваты причудливые образы. Используя куски проволоки из вышедших из строя электрофизиологических датчиков, они начинали мастерить различные игрушки. Заметив это, мы стали «подбрасывать» в сурдокамеру до начала эксперимента чурбачки, замысловатые корни деревьев. Вот отрывок из отчета одного из испытуемых: «В первые дни этот корень не вызвал у меня никаких эмоций. Когда я его стал рассматривать на третий день эксперимента, он мне показался весьма забавным. Воображению рисовались какие-то животные, которые карабкаются на дерево. Спустя некоторое время я отчетливо увидел двух обезьян, которых преследует хищный дракон и большая кошка. Может быть, пантера или рысь. Я настолько хорошо видел этих животных, что высвободить их с помощью ножа не представляло для меня больших затруднений».

При чтении художественной литературы у некоторых людей воображение в условиях сенсорной недостаточности непроизвольно воссоздавало такие яркие образы, что норой у них было впечатление, что «как будто прокручивается фильм». Как «оживают» образы в процессе чтения книг, мы можем составить представление из рассказа М. А. Булгакова: «И все-таки книжку романа («Белая гвардия». — В. Л.) мне пришлось извлечь из ящика. Тут мне начало казаться по вечерам, что из белой страницы выступает что-то цветное. Присмотревшись, щурясь, я убедился в том, что это картинка. И более того, что картинка эта не плоская, а трехмерная. Как бы коробочка, и в ней сквозь строчки видно: «горит свет и движутся в ней те самые фигурки, что описаны в романе… С течением времени камера в книжке зазвучала. Я отчетливо слышал звуки рояля… И вижу я острые шапки, и слышу душу раздирающий свист. Вот бежит, задыхаясь, человек. Сквозь табачный дым я слежу за ним, я напрягаю зрение и вижу: сверкнул сзади человека выстрел, он, охнув, падает навзничь, как будто острым ножом его ударили в сердце. Он неподвижно лежит, и от головы растекается черпая лужица…»

Эти феномены относятся к эйдетизму («эйдос» от греческого «образ»), то есть разновидности образной памяти. При эйдетизме образы в процессе работы воображения достигают большой степени яркости и проецируются вовне. В экспериментах по изоляции, проводившихся исследователями в США, Канаде в 50-х годах, один из испытуемых «увидел» процессию белок, марширующих по снежному полю с мешками через плечо. Второй — обнаженную женщину, плавающую в пруду.

Иногда степень влияния эйдетических представлений на психическое состояние настолько велика, что испытуемые вынуждены бороться с ними. Так, во время прохождения сурдокамерного исследования одному из испытуемых было предложено в часы, отведенные для занятий физическими упражнениями, оставаясь с наложенными электродами для записи физиологических функций в кресле и, не двигаясь, мысленно не только «проигрывать» привычные для него комплексы упражнений (гимнастика, плавание, бег и др.), но и воображать соответствующие движения, всю ситуацию занятий.

По мере увеличения времени пребывания в сурдокамере при регистрации физиологических функций во время мысленного проигрывания физических упражнений выяснилось, что пульс и дыхание по своему характеру все больше приближались к реакциям, соответствующим реальным физическим нагрузкам, о которых думал испытуемый. В отчетах он сообщал, что при взвешивании до и после «физических упражнений» он теряет в весе за 30 минут от 100 до 130 г. На седьмые сутки эксперимента испытуемый отказался от проведения указанных сеансов. По выходе из сурдокамеры свой отказ он объяснил тем, что яркость представлений окружающей обстановки «физических занятий» стала достигать такой степени, что у него появились опасения за свое психическое здоровье и возможность довести эксперимент до конца.

Эйдетические представления возникают и в условиях географической изоляции. Так, например, во время плавания в одиночестве на плоту через Атлантический океан английский моряк В. Виллис рассказывает, что временами «как бы из пустоты» появлялись яркие образы матери и жены. «Говорили они, — пишет он, — совершенно отчетливо и спокойно, всегда по очереди. Я ясно различал выражение лица и позу говорящей».

[6] Более подробно о видениях этого типа см. в кн.: Л е б ед е в В. И. Тайны психики без тайн. — М., 1977.