Духи в зеркале психологии : читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Функции левого и правого полушарий более определенно были выявлены следующим образом. При подготовке к операции на мозге в ряде случаев в сонную артерию, снабжающую кровью одно из полушарий, вводят снотворное вещество. Когда «усыпленное» полушарие перестает «работать», все психические функции регуляции берет на себя бодрствующее. В это время за человеком не только нужно наблюдать, но и обследовать его психические функции с помощью различных тестов. Однако как при раздражении электротоком участков мозга, так и проба со снотворным охватывает только одно полушарие. Это обстоятельство не дает возможности сравнить психические функции правого и левого полушарий у одного и того же человека. Выход из создавшегося положения был найден.

Около пятидесяти лет назад, когда еще не было аминазина и подобных ему лекарств, психиатры для лечения ряда психозов стали применять электрошок (и хотя сегодня имеется в распоряжении психиатрии множество лекарственных препаратов, этот метод до настоящего времени применяется при лечении некоторых заболеваний). Электроды обычно на голову больного накладывали с двух сторон и производили дозированное электрическое воздействие. После электрошока больной находился в бессознательном состоянии, сознание возвращалось через 1–2 часа. В дальнейшем электроды стали накладывать только на одну сторону головы. Они не утратили лечебного эффекта, но процедура протекала мягче и переносилась больными легче.

Это объясняется тем, что электрошоком угнетается только одно полушарие, второе же остается активным. После одностороннего шока человек воспринимает окружающие его предметы, эмоционально реагирует и мыслит только одним полушарием. Это подтверждается и записями биопотенциалов головного мозга. На электроэнцефалограмме четко прослеживается, что одно полушарие «спит» глубоким сном, другое находится в «бодрствующем» состоянии.

При проведении курса лечения, состоящего из 8–12 сеансов, электроды стали накладывать то на правую, то на левую сторону головы. Это дало возможность сравнить поведение человека в обычном состоянии с поведением в «право»- и «левополушарном» состоянии.

На основании клинических наблюдений, а также результатов исследований с помощью различных методик ученым удалось создать обобщенный образ условно названного «лево»- и «правополушарного» человека.

«Левополушарный» человек легко вступает в беседу, точно воспринимает смысл слов и много говорит. Даже болтлив. Однако голос становится глухим, гнусавым, иногда лающим. Начав фразу тихим голосом, он может в конце перейти на крик. Логические и эмоциональные паузы из речи исчезают. В разговоре он и сам утрачивает способность понимать значение речевых интонаций собеседника, не узнает хорошо знакомые мелодии. По существу, у него нарушается восприятие сложных звуков.

«Левополушарный» человек оказывается беспомощным при выполнении тестов, требующих восприятия фигур и ориентации в предметном мире. Но функции абстрактного мышления у него не только сохранены, но даже несколько утрированы. Он легко и логично оперирует понятиями, очень быстро и надолго запоминает слова, но не способен удержать в памяти предъявляемые геометрические фигурки и различные картинки. Им правильно называется боль-вица, номер палаты, в которой он находится. В то же время он дезориентирован, поскольку не может узнать палату, найти туалет.

Настроение «левополушарного» человека по сравнению с обычным состоянием улучшается. Он становится приветливым, общительным, веселым и даже эйфоричным.

В отличие от «левополушарного», у «правополушарного» человека словарный запас резко снижен, но голос сохраняет все тембровые оттенки. Хотя он узнает окружающие его предметы и легко пользуется ими, не всегда может вспомнить, как они называются. Поэтому охотнее объясняется жестами и мимикой. Несмотря на то что слова воспринимаются им с большим трудом, он хорошо отличает эмоциональные оттенки, что недоступно «левополушарному». Прослушав мелодию, он легко и свободно напоет ее. Но если попросить его классифицировать звуки или предметы, то эти задачи для него окажутся непосильными. У него нарушена память на слова, но в то же время конкретно образное мышление по сравнению с обычным состоянием усиливается. И это отмечается не только в экспериментах по «выключению» из работы левого полушария, но и в клинических наблюдениях за художниками и музыкантами, у которых в результате заболеваний (например, инсульта) частично не функционировало левое полушарие. Так, венгерский скульптор и художник Бени Ференци перенес острое нарушение кровообращения левого полушария, сопровождающееся потерей речи и правосторонним параличом ноги и руки. В последующем он стал рисовать и лепить левой рукой. Тематика и стиль его картин сохранили черты, бывшие до болезни, скульптурные работы не только достигли прежнего качества, но стали даже оригинальнее.

У «правополушарного», так же как и «левополушарного», человека происходит сдвиг эмоций, но только в противоположную сторону. Он мрачен, пессимистически оценивает свое состояние и предъявляет массу жалоб па самочувствие.

По сути, это два антипода. Но, как и в жизни, люди с противоположными характерами, дополняя друг друга, нередко образуют хорошо совместимые пары, так и совместная работа двух полушарий у здорового человека обеспечивает качественно новый уровень психического отражения действительности и регуляции поведения. Как и в диаде людей, кто-то из них берет на себя роль лидера, так и в целостной работе мозга одно из полушарий становится доминантным. Таким образом, наблюдения и исследования показали, что у человека конкретно-образное мышление (первая сигнальная система) локализуется в правом полушарии, а логическое, абстрактное мышление, осуществляемое на основе речи (вторая сигнальная система), — в левом. Преобладание правого полушария создает художественный тип человека, а левого — мыслительный.

Сделав экскурс в проблему асимметричного функционирования полушарий мозга, мы можем ответить на вопрос: почему «духи», «невидимки», «посторонние» воспринимаются людьми как бестелесные существа.

Все дело в том, что эти иллюзорные переживания в результате эмоционального напряжения и развития гипнотических фаз формируются в левом полушарии. Понятие «человек», как абстракция, не имеет конкретно-чувственных атрибутов, поскольку их нет во второй сигнальной системе. Это обстоятельство и не позволяет оформиться представлению «другого», «постороннего» в четко воспринимаемый галлюцинаторный образ, а только дает возможность абстрактно и эмоционально переживать присутствие кого-то. В то же время сохранность логического мышления и отсутствие чувственно воспринимаемых образов создает двойную ориентировку. Поэтому в приведенных нами случаях люди, с одной стороны, знали, что посторонних рядом с ними нет, а с другой — они не могли отделаться от неприятных, эмоционально тягостных переживаний.

Все вышесказанное позволяет «призраки-невидимки» отнести к обманам сознания, сняв с них покров таинственности.

Действительно, «пришельцы» из потустороннего мира являются в различных видениях. Посланники ада, как правило, в образе черного человека с рогами, хвостом, копытами, со страшным лицом и длинным носом, козлиной бородкой и т. д. Ангелы — в белых одеяниях, с крыльями, сияющими нимбами вокруг головы. Но дает ли это право утверждать о неземном происхождении этих образов? Нет. И вот почему.

В течение жизни человек накапливает информацию в виде образов и мыслей, понятий, хранящихся в памяти.

Одним из существенных свойств памяти является возобновление, репродукция, восстановление в максимально возможном приближении копии какого-либо объекта, события и т. д. Например, когда вы встречаете знакомого, которого вы могли забыть, на вас может сначала воздействовать внутренний сигнал «знакомости» благодаря звуку его голоса, улыбке, манере разговора. Почти сразу же механизм памяти вам даст «матрицу» для сравнения. Если мгновением раньше вы не могли обрисовать образ этого человека, то теперь вы отмечаете мельчайшие изменения, замечаете, что его движения замедленны, волосы, увы, поредели, плечи ссутулились. Иными словами, сравниваете настоящее с прошлым. Пенфильд считает, что сравнивающе-истолковывающая кора височной доли управляет отбором и активацией небольших «клочков» прошлой сознательной жизни, в которой этот человек был когда-то в фокусе вашего внимания, делает возможным развертывающийся процесс, при котором прошлое переживается, как бы ни было оно разбросано во времени, отбирается и становится доступным для настоящего.

Необходимо подчеркнуть, что воображение — это процесс отражения реальной действительности, но в новых, неожиданных, непривычных сочетаниях и связях.

Если психические процессы, протекающие в мозге, недоступны непосредственному наблюдению, то работу воображения легко можно проанализировать, обратившись к мифам, результатам изобразительного искусства и художественного творчества.

Уже на ранних этапах развития живописи прослеживается наклонность первобытных художников человеческие и животные формы связывать в один цельный образ. В древнеегипетском, греческом, индийском искусстве мы находим в избытке «сплавление» участков тела человека с различными животными в образах сфинксов, кентавров, фавнов, грифов и других чудищ.

Внешний облик черта, если так можно сказать, «канонизировался» в древнегреческом мифе, согласно которому красавица богиня от бога Гермеса родила ребенка с козлиными ногами, длинной бородой и рогами. Мать испугалась его вида и убежала, а отец отнес новорожденного младенца на Олимп. Боги на Олимпе так развеселились при виде забавного младенца, что назвали его Пан («Пан» по-гречески означает «весь», «всеобщий»), потому что он доставил им великую радость. Когда Пан вырос, то он перестал веселить, а наводил только страх. Далее в мифе говорится, что во время сражения он навел ужас на персов, которые в страхе убежали с поля боя. (Кстати, отсюда произошло слово «паника».) Скульптуры и живописные полотна с изображением Пана, исполненные великими художниками и скульпторами, во множестве хранятся в знаменитых музеях и картинных галереях.

Этот прием, в котором художники эпохи Возрождения использовали библейские мифы, в психологии получил название «аглютинация» (в дословном переводе — склеивание). Так, например, нидерландский живописец Иеронимус Босх в своей картине «Искушение св. Антония» по-своему истолковал библейскую легенду, в которой говорится: «И вот разрушилась стена, и демоны явились в виде змей, львов, быков, волков, скорпионов, леопардов и медведей — и все угрожали, и все рычали». В центральной части триптиха напротив Антония художник изобразил сидящего «Гриля» — фантастическое существо, состоящее только из человеческой головы и ног. На заднем плане по небу пролетает демон верхом на розовой рыбе. Другим воздушным кораблем стал гигантский лебедь, опутанный корабельными снастями.

В нижней части картины по воде движется процессия нечистой силы. Ее возглавляет странный всадник: его голова — колючка чертополоха, а птичье туловище, из которого растут две руки и два крыла, переходит в человеческие ноги. Всадник сидит на «коне» задом наперед. «Конь» состоит из огромного кувшина с ногами лошади. Рядом со всадником на огромной мыши, покрытой алой попоной, едет женщина. Ее телом является полое дерево, руки — сучья дерева, а вместо ног — хвост русалки.

Советский искусствовед А. М. Матвеев считает, что Босх трактует библейский сюжет согласно теории «обмана чувств», по которой дьявол и демоны могут вводить в заблуждение людей, заставляя их ощущать то, чего не существует на самом деле. Искушения, которые преследуют Антония, показаны как видения, кошмары. Таким способом силы ада решили во что бы то ни стало отвратить от бога его праведную душу.

Приемом аглютинации пользуются и писатели, создавая сказочные, фантастические образы. Вот небольшой отрывок из фантастической повести Н. В. Гоголя «Вий»: «И вдруг наступила тишина в церкви; послышалось вдали волчье завывание, и скоро раздались тяжелые шаги, звучащие по церкви; взглянув искоса, увидел он: ведут какого-то приземистого, дюжего, косолапого человека. Весь он был в черной земле. Как жилистые, крепкие корни, выдавались его засыпанные землею руки и ноги. Тяжело ступал он, поминутно оступаясь. Длинные веки опущены были до самой земли. С ужасом заметил Хома, что лицо было на нем железное…»

Несмотря на фантастичность художественных образов, созданных процессом воображения, при тщательном рассмотрении их можно увидеть, что все элементы, из которых они сотканы, взяты из жизни, почерпнуты из прошлого опыта и синтезированы в процессе творчества.

Агглютинация используется и в техническом творчестве. Например, в танке-амфибии соединяются качества танка и лодки; в аккордеоне — фортепиано и баяна; в аэросанях — самолета и саней.

Чтобы не создалось у читателя упрощенного представления о художественном и научном творчестве как конструировании «избушки на курьих ножках», необходимо сказать, что Наташа Ростова, Родион Раскольников, Иван Телегин, Григорий Мелехов, Клим Самгин и другие не являются результатом простого «склеивания» личностных свойств и качеств разных людей. Образ, создаваемый творческим воображением писателя, обобщает живые впечатления от множества конкретных людей, с которыми в течение жизни встречается художник. О том, как создаются литературные типы, А. М. Горький говорил: «Они строятся, конечно, не портретно, не берут определенно какого-нибудь человека, а берут тридцать-пятьдесят человек одной линии, одного ряда, одного настроения и из них создают Обломова, Онегина, Фауста, Гамлета, Отелло и т. д. Все это — общие типы… Если вы описываете лавочника, так надо сделать так, чтобы в одном лавочнике было описано тридцать лавочников, в одном попе — тридцать попов, чтобы если эту вещь читают в Херсоне, видели херсонского попа, а читают в Арзамасе — арзамасского попа…»

Воображение художника только закапчивает процесс изучения, отбора материала и окончательно формирует его в образ. Этот процесс воображения свойствен не только художникам, но и всем людям. Следовательно, в каких бы обличьях ни являлись ангелы и демоны, в них нет ничего того, чего бы не существовало в реальном мире.

Нередко можно услышать такой вопрос: «Почему одним людям видятся ангелы, святые, а другим — дьяволы и другая нечистая сила?»