Духи в зеркале психологии : читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вера в сверхъестественные существа, духов не могла бы иметь такую длительную историю, вплоть до наших дней, если бы не свидетельства людей, «видевших» духов. Давайте, читатель, в этой главе попробуем разобраться в вопросе, как возникают подобные видения.

Такое психическое состояние «присутствия кого-то», не воспринимаемого ни зрением, ни слухом, мистики давно используют для доказательства бытия «святого духа». Так, например, крупный американский психолог, философ-идеалист, один из основоположников прагматизма У. Джемс в фундаментальной работе «Многообразие религиозного опыта», в главе «Реальность невидимого» приводит самонаблюдение людей, испытавших чувство «духообщения». Вот одно из них: «Однажды ночью, стараясь заснуть, я вдруг ощутил чье-то присутствие в комнате. И странная вещь, я как будто знал, что это не было живое лицо, а скорее дух… Я не могу лучше определить моего ощущения, как назвавши его чувством чьего-то духовного присутствия. Я испытал в то время сильный суеверный страх, как если бы должно произойти нечто страшное и наводящее ужас».

Отвлечемся на минуту от этого текста и выясним, что же такое мистика. Мистика в переводе с греческого — таинственный обряд, таинство. Мистически настроенные люди считают, что за воспринимаемым зрением, слухом, осязанием и другими органами чувств материальным миром скрыт иной, потусторонний мир, который открывается человеку непосредственно, сверхчувственно при особых (мистических) состояниях. По их мнению, общаться со сверхъестественными силами (духами) можно только в состоянии экстаза, наития, озарения, откровения, которое трудно объяснить, его можно только пережить.

Из приведенного самонаблюдения видно, что ощущение «присутствия кого-то» в комнате человек безусловно религиозный интерпретирует как посещение его духом. И относит это состояние в разряд мистических.

В этой же работе Джемс приводит самонаблюдение своего товарища, который, как можно заключить из контекста, интересовался психологическими проблемами, но стоял на материалистических позициях: «Я уже был в постели и вдруг почувствовал, как что-то вошло в мою комнату и остановилось у постели. Я познал это без помощи моих обычных органов чувств; вместе с тем я был потрясен особым ощущением, невыразимо гнетущего характера… Несомненно, нечто было возле меня, и в его присутствии я меньше сомневался, чем в существовании людей, состоящих из плоти и крови. Невзирая на то что оно казалось мне чем-то схожим со мной, т. е. заключенным в какие-то границы, оно мне не казалось ни индивидуальным существом, ни личностью».

В комментарии, сделанном автором книги по поводу этого самонаблюдения, говорится: «Как ни странно, но мои друг не истолковал это переживание как свидетельство о присутствии божием, хотя было бы совершенно естественно усмотреть здесь откровение бытия божия».

Но если это не духи, явившиеся из потустороннего мира, то кто же они — эти «призраки-невидимки»?

Как бы ни интересны были приведенные нами самонаблюдения людей, переживших «мистическое» присутствие «невидимок», «духов», они не дают информации дли объяснения механизмов возникновения этих необычных психических состояний. Их раскрытие с научной достоверностью оказалось возможным в экспериментах, целью которых являлось изучение особенностей психической деятельности людей в таких экстремальных условиях, как космический полет, длительное подводное плавание и т. д.

В наших исследованиях, проводимых совместно с психиатром кандидатом медицинских наук О. Н. Кузнецовым, в одном из экспериментов в условиях сурдокамеры (от латинского слова «сурдо» — глухой) испытуемый Т. сообщил, что на десятые сутки у него появилось странное и непонятное для него ощущение «присутствия постороннего в камере», находившегося позади его кресла и не имеющего определенной формы. Т. логически не мог объяснить причину возникшего особого психического состояния и ответить на вопрос: кто это был — мужчина или женщина, старик или ребенок. Его ложное восприятие не опиралось на зрительные или слуховые ощущения. Правда, испытуемый отмечал, что в тот день он был в подавленном, тревожном настроении, не мог найти себе занятие в часы, отведенные для активного отдыха, и поэтому просто сидел в кресле. Его сообщение об эмоциональной напряженности объективно подтверждалось наблюдением за ним с помощью специальной аппаратуры, которая «регистрировала» ряд физиологических функций (частоту пульса и дыхания и др.).

Аналогичное переживание возникло у французского спелеолога М. Сифра во время двухмесячного одиночного пребывания в пещере. В конце эксперимента он стал ощущать, что помимо него кто-то незримый присутствует в пещере и постоянно преследует его. Сифр заметил, что «преследователь» появился в тот момент, когда у него развился немотивированный страх.

Если мы проанализируем самонаблюдения, заимствованные из работы Джемса, то отчетливо увидим, что «невидимка», «дух» и «нечто» появились при развитии, так же как у испытуемых Т. и Сифра, эмоциональной напряженности, тревожности.

Одной из причин появления эмоциональной напряженности в условиях экспериментальной изоляции является прекращение воздействия привычных звуковых, световых, температурных и других раздражителей, нарастающая астенизация (истощение) нервной системы по мере увеличения времени пребывания в изоляции.

Английский философ-материалист Томас Гоббс еще в XVII веке писал, что «постоянный страх, сопровождающий человечество, пребывающее как бы во мраке благодаря незнанию первопричин, должен иметь что-либо в виде объекта, и когда человек не видит ничего, чему бы он мог приписать свое счастье или несчастье, он приписывает их невидимым силам». То, что «немотивированный» страх, настороженность обнаруживают стойкую тенденцию к объективизации, в последующем было подтверждено в многочисленных экспериментах. Например, Сифр в своем дневнике писал: «В пропасти я один, мне нечего бояться встречи с человеком или каким-нибудь зверем. Тем не менее необъяснимый, дикий страх порой охватывает меня. Он подобен живому существу, и я невольно его одухотворяю, я ощущаю за спиной чье-то присутствие».

Объективизации, одухотворению тревожности в присутствии «невидимок», «преследователей», «посторонних», «духов» способствует следующее обстоятельство.

Записи биотоков мозга показывают, что в условиях изоляции в сурдокамере, в пещере и т. д. в коре полушарий головного мозга развиваются гипнотические фазы. Первая фаза гипнотического состояния — уравнительная примечательна тем, что сильные и слабые раздражители вызывают одинаковую реакцию организма, тогда как в нормальном, бодрствующем состоянии сильный раздражитель вызывает более энергичный ответ по сравнению со слабым. За ней следует парадоксальная фаза, когда слабый раздражитель может вызвать сильный эффект. А затем наступает третья фаза — ультрапарадоксальная, при которой характер ответа организма меняется: положительный раздражитель, ранее вызывавший возбуждение и активную реакцию, теперь, наоборот, приводит к торможению, а тормозные раздражители вызывают возбуждение.

Собаке при развитии ультрапарадоксальной фазы подают пищу, т. е. возбуждают ее к положительной деятельности — еде, она отворачивается, пищу не берет. Когда еду убирают, т. е. возбуждают отрицательно — к задерживанию деятельности, к прекращению еды, она тянется к пище.

Особенно ярко эта закономерность обнаруживается у больных с симптомом негативизма. Когда такому больному протягивают руку, чтобы поздороваться, он прячет свою за спину или просто отдергивает. Когда руку убирают, он тянется здороваться. Этот закон взаимной индукции противоположных действий приложим и к противоположным представлениям (связанным с определенными структурами нервных клеток), составляющим ассоциативные пары.

Наши понятия связаны по ассоциации с противоположными им: счастье — несчастье, добро — зло, рай — ад, бог — черт и т. д. Но когда в центральной нервной системе начинает развиваться ультрапарадоксальная фаза, то сколько-нибудь сильное возбуждение одного представления индуцирует (вызывает и усиливает) противоположное. «В пропасти (сурдокамере) я один, и что-то вызвало тревогу», — рассуждает про себя человек. Представление «Я один» при развитии ультрапарадоксальной фазы сразу же индуцирует противоположное — какой-то человек проник в пропасть (сурдокамеру), находится в ней и наблюдает за испытуемым.

Если мы опять обратимся к анализу самонаблюдений нашей читательницы, а также к примерам, приведенным Джемсом, то увидим, что «невидимки», «духи» и «нечто» возникли ночью, когда люди находились в расслабленном состоянии. Учитывая законы биоритмов смены бодрствования и сна в строго определенные периоды суток, можно с большой долей вероятности утверждать, что у этих людей в коре полушарий головного мозга наличествовали все гипнотические фазы.

Одной из особенностей рассматриваемых нами необычных психических состояний, на которую обращают внимание мистики, является то, что «кто-то» (дух) непосредственно переживается человеком. На то, что это «дух», по их мнению, указывает его бестелесность.

Возникает вопрос, почему при эмоциональном напряжении и развитии гипнотических фаз у некоторых людей формируются представления о бестелесных «духах», «невидимках», «посторонних», «преследователях» и т. д. Ответ на него можно найти, обратившись к учению о психофизиологической организации человека.

На основании многочисленных наблюдений и исследований И. П. Павлов пришел к выводу, что всех людей в принципе можно условно разделить па два типа — художников и мыслителей. У первого типа преобладает первая сигнальная система, у второго — вторая. Первая сигнальная система — это форма непосредственного отражения действительности в виде ощущений и восприятий. Речь, благодаря которой осуществляется абстрактное мышление, по Павлову, представляет собой вторую сигнальную систему. Слово, с одной стороны, удалило нас от конкретной действительности, с другой — именно слово сделало нас людьми. Но потребовались многие десятилетия кропотливой работы клиницистов, физиологов, психологов, чтобы дать анатомическое обоснование этому гениальному научному открытию.

В середине прошлого века в клинику французского хирурга П. Брока поступило двое больных, которые утратили способность к речи. Пациенты вскоре скончались. На вскрытии Брок обнаружил, что у них были поражены одинаковые зоны левого полушария, которые в последующем классифицировались, как моторные центры речи и названы именем Брока.

Открытие Брока потрясло научный мир и вызвало поток специальных исследований на животных и наблюдений за больными. Немецкий психиатр и нейроанатом К. Вернике нашел в височной области левого полушария центр, связанный с восприятием речи. При его поражении больные утрачивали способность понимать слова и писать под диктовку. Причем восприятие шумов, музыки и других звуковых раздражителей полностью сохранялось. Этому сенсорному, т. е. чувственному, отделу мозга было присвоено имя Вернике. Благодаря дальнейшим исследованиям выяснили, что левое полушарие связано не только с речью, по и со словесной памятью и абстрактным мышлением, что оно управляет мышечной деятельностью правой половины тела, а правое полушарие — мышечной деятельностью левой.

В течение 100 лет после открытия центров речи Броком и Вернике считали, что правое полушарие «немое». Кроме двигательных центров левой половины туловища, не удавалось обнаружить никаких больше зон. Поэтому при операциях на правом полушарии хирурги не боялись удалять значительные участки коры головного мозга.

Однако ученые давно предполагали, что у человека должны в коре полушарий головного мозга существовать сенсорные зоны, ответственные за отдельные восприятия, ощущения. Эти догадки получили свое подтверждение в операционной известного канадского хирурга двадцатого столетия У. Г. Пенфильда.

Во время одной из очередных операций на правом полушарии мозга Пенфнльд работал скальпелем. Поскольку мозг не имеет болевой чувствительности, то отпадает необходимость в наркозе. Больной разговаривал с хирургом, рассказывал о своих ощущениях. И вдруг…

«Профессор, я отчетливо вижу лицо моего друга юности… Бог мой, а вот и целая картина, как в цветном кино… И тоже знакомая. Что-то подобное происходило со мной много лет назад…»

Просматривая «цветные кинофильмы» из своего прошлого, пациент прекрасно осознавал, что это ему только кажется.

В дальнейшем при таких же операциях открытый мозг во время трепанации черепа стали раздражать слабым электрическим током. В результате этих исследований удалось установить, что в правом полушарии имеются зоны клеток не только зрительного анализатора, но и слухового, обонятельного, тактильного и других, раздражение которых приводит к появлению соответствующих ощущений. Так была установлена асимметрия мозга.