– Здесь явно зашифрованы смыслы, но какие?
Поглаживая кошку за ухом, Роуз подняла глаза на Диму:
– Как думаешь, Бандитка и ее повстанцы действительно сражались этими кинжалами?
За него ответил Лэй:
– Вряд ли. Я всегда считал, что они… скорее церемониальные.
Роуз приподняла брови:
– Ты имеешь в виду, что кинжалы предназначались для ритуалов или жертвоприношений, а не для боя?
– Возможно, – пожал плечами Лэй. – Я просто знаю, что они не были для сражений.
В этот момент заговорил Чен:
– Я всегда думал, что эти лезвия, может быть, были талисманами на удачу для повстанцев. Или чем-то, что им вручали, когда они присоединялись. Напоминанием об их инициации.
– Хорошие мысли, – отозвался Дима. – Но тогда зачем Бандитка хотела, чтобы эти кинжалы достались Лэю, если это всего лишь реликвии или ритуальные артефакты?
Роуз снова посмотрела на кинжалы:
– А вдруг это подсказки? Что-то, что она хотела, чтобы Лэй разгадал?
Чен поправил очки:
– Я тоже думал, что это подсказки… когда она говорила с Лэем, всегда казалось, будто она хочет, чтобы все что-то поняли.
Дима повернулся к нему:
– Что именно?
Чен пожал плечами:
– Она была слишком жуткая, чтобы расспрашивать ее, да и со мной она вообще не разговаривала. Ее внимание всегда было приковано к Лэю.
Все повернулись к Лэю.
Дима постучал ручкой по блокноту:
– Где ты нашел большинство кинжалов, Лэй?
Лэй взглянул на Тин-Тин, которая наконец закончила выкладывать все кинжалы на землю:
– Мне пришлось выкапывать их в разных местах вокруг Озера Грез.
Дима продолжил расспрашивать:
– Только вокруг поместья Джонсов?
Чен покачал головой, ответив раньше, чем успел Лэй:
– Некоторые были гораздо дальше. Помню одну ночь, когда эта чертова призрачная тварь заставила нас идти пятнадцать минут до какой-то старой могилы, чтобы достать один из них.
– Могила? – Дима начал быстро что-то записывать, его любопытство явно проснулось. – И ты тоже видел призрака, Чен?
– Не так ясно, как Лэй, – признался Чен. – У меня было ощущение, что она его больше… ну, больше любила. Но я иногда видел ее силуэт… как тень или как будто фильм проецировался на экран, появлялся и исчезал… Но больше всего я ее чувствовал.