Я видел, как она изо всех сил старалась перевести этот разговор в личную плоскость.
Она прошептала:
– Это просто... слишком, Дима.
– Это то, чего я хочу. А я всегда получаю, чего хочу.
Роуз тяжело выдохнула, и это почему-то вызвало у меня улыбку. Против воли я почувствовал к ней нечто вроде родства.
Тем временем кошка у ног Димы мягко мяукнула, и я заметил, как хищно она уставилась на двух воронов, сидящих в нескольких метрах от нас.
И почему-то, когда я посмотрел на этих воронов... сердце сжалось.
Дима прочистил горло:
– В любом случае, Моник…
– Можешь звать меня Мони, – сказала она.
– О-о-о, – кивнул Дима. – Мони.
Она улыбнулась.
– К сожалению, мне придется тебя совсем чуть-чуть разозлить… Мони. Но я надеюсь, что мы все равно останемся друзьями, и я останусь твоим советником.
– Никто не говорил, что ты ее советник, – я уставился на него. – И вообще, о чем ты?
– Разозлить? – Она склонила голову. – Почему?
Дима ответил:
– Был поднят Закон 480, и его нужно рассмотреть. Сегодня. Даже прямо сейчас. Да-да… на этом барбекю, где, между прочим, есть русалки.
Я едва не застонал.
– Там еще и карусель, – сказал Дима, оглядывая ту сторону. – Мне стоило огромных усилий не подойти ближе. На ней вообще можно кататься? Взрослым? Высоким?
Я усмехнулся:
– Мы не будем разбирать Закон 480.
– Придется. Закон есть закон. Без исключений, – Дима поднял палец. – Однако, я обещаю проследить, чтобы «Четыре Туза» и банда Роу-стрит вели себя как джентльмены в твоем саду, моя подопечная.
Не отступая, Мони парировала:
– Раз уж я якобы жертва, могу ли я хоть как-то оспорить это?
– Это бы упростило мне жизнь. Но нет, – покачал головой Дима. – Жалоба должна остаться в рамках синдиката «Алмаз», и я не думаю, что банда Роу-стрит отступит, даже несмотря на то, что ты умеешь их строить.
Я видел, как Бэнкс и Марсело едва сдерживают улыбки, но держат лица серьезными.
– Прекрасно, – сказал я и поцеловал Мони в щеку. По двум причинам.
Во-первых, мне отчаянно нужно было прикасаться к ней еще.
Во-вторых, я поцеловал ее, потому что знал, что это выведет Бэнкса и Марсело из себя. И когда я отстранился от ее щеки, их взгляды подтвердили, что я попал в точку.
Я повернулся к Диме: