И они это видели.
Они прекрасно понимали, что не стоит испытывать Мони на прочность, и казалось даже, что они боятся не оправдать ее ожиданий.
Это были мужчины, которые видели дерьмо похуже и сами творили его, мужчины, добивавшиеся уважения страхом и силой.
И все же, когда говорила Моник, они слушали.
Вот так и надо.
Я вдруг почувствовал такую гордость, что сам не ожидал.
С каждым днем я все яснее видел: Мони была не просто женщиной. Она была настоящей стихией, способной выстоять даже в моем мире – мире теней и опасности.
Вполне возможно, что она станет лучшей Хозяйкой Горы, чем была моя мать.
И хотя я все еще хотел убить Марсело, вырвать его гребаные кишки и скормить их Бэнксу, Моник держала все под контролем. Спокойно, четко, уверенно.
Так что мне пришлось заткнуть свою ярость и встать у нее за спиной.
Хорошая работа.
Дима наблюдал за мной и записал что-то еще в свой блокнот.
О чем ты, блядь, пишешь?
Я глубоко вдохнул, заставляя себя расслабить сжатые кулаки, и шагнул вперед, притянув Моник ближе к себе. Слова царапали горло, но голос я держал ровным.
– Дима, познакомься с Моник. Она – моя официальная Хозяйка Горы.
Моник слегка напряглась рядом, но я продолжал держать ее за талию, надеясь, что это поможет ей удержаться в настоящем.
Это было не для вида. Это была правда.
Она должна была понять, какой вес несет этот титул и какая ответственность за ним стоит.
Но мне самому нужно было, чтобы она знала: я здесь, рядом с ней, прикрываю ее в этом мире, где все решают смерть и силовые ходы.
Взгляд Димы метнулся к Моник, и на миг я увидел, как в его голове завертелись шестеренки, он оценивал ее, просчитывал.
А потом, будто по щелчку, его лицо смягчилось, превратилось в то самое обаятельное, почти обезоруживающее выражение, от которого даже моя мать когда-то теряла голову.
– Моник. – Он оторвал ручку от блокнота. – Рад, наконец, с тобой познакомиться.
Он не протянул ей руку для рукопожатия, но в его позе это читалось, в том, как он чуть подался вперед. У Димы всегда была тема с личными границами, особенно когда дело касалось новых людей.
И именно поэтому я задумался, зачем он вообще притащил сюда эту репортершу.
Я приподнял брови.
– И это отличный момент, чтобы ты объяснил, зачем она здесь.
С его лица тут же исчезло теплое выражение.
– Она?
– Репортерша.
Дима громко прочистил горло, в его случае это значило, что мне стоит быть поосторожнее.