Я медленно достал из кармана мешочек. Отсчитал триста споранов. Показал их на ладони.
— Триста, — перевела Катя. — И полный бак солярки в подарок.
— Да вы грабители! — взвизгнул Зуб. — Триста пятьдесят! И без солярки!
Я спрятал деньги обратно в карман и развернулся, чтобы уйти.
— Э! Стой! — Зуб схватил меня за рукав. — Ну ты чего такой резкий? Давай триста двадцать? Ну мне же тоже жить надо!
Я остановился. Повернул голову. Издал тихое, низкое урчание:
— Уррр…
Зуб отшатнулся, побледнев.
— Ладно! Черт с вами! Триста! Забирайте эту рухлядь! Только увозите прямо сейчас, чтоб глаза мои не видели!
Мы ударили по рукам.
Через полчаса, оформив купчую у местного нотариуса, да, бюрократия в Стиксе процветала, я снова сидел за рулем «Шишиги».
Катя забралась на пассажирское сиденье, брезгливо смахнув пыль.
— Ну, с новосельем нас, что ли? — нервно хихикнула она. — Надеюсь, мы доедем на ней хотя бы до гаража.
Я включил передачу. Коробка хрустнула, но скорость воткнулась. Грузовик дернулся и медленно, с достоинством бегемота, пополз к выходу с рынка.
Ехать было непривычно. Высоко, тряско, руль тугой, как штурвал на корабле во время шторма. Но это была моя машина. Не казенный «Тигр» Бурого, а собственная крепость на колесах.
У нас осталось еще двести споранов. Этого хватит на листы металла, сварочный аппарат, инструменты и, если повезет, на подержанный пулемет.
Я нажал на газ, и рев мотора слился с моим довольным урчанием.
Глава 19. Шаг назад
Наша «крепость» чихнула, дернулась в конвульсиях и заглохла, не доехав до бокса метров пять.
Я сидел за огромным, тонким рулем ГАЗ-66, вцепившись в него так, что побелели костяшки. В кабине пахло старым дерматином, бензином и разочарованием. Эйфория от покупки выветрилась ровно в тот момент, когда мы выехали за ворота авторынка и поняли, что этот зверь не просто спит — он в коме.
— Приехали, — констатировала Катя, сползая с пассажирского сиденья. — Толкать будем?
Я вылез наружу. Новый Свет жил своей жизнью: где-то гремела музыка, патрули лениво месили грязь ботинками, а мы стояли посреди проезда в секторе «Ц» перед кучей зеленого металлолома, за которую только что отдали больше половины своего состояния.
Триста споранов. У нас было пятьсот. Триста ушло барыге Зубу. Осталось двести. Я обошел машину, пнул спущенное колесо. Резина дубовая, вся в трещинах. Менять. Все четыре, плюс запаска.
Заглянул в кузов. Там было пусто и гулял сквозняк через дыры в тенте. Каркас варить заново. Обшивать металлом — минимум «тройкой», а лучше «пятеркой», чтобы держала когти тварей или случайную пулю.
Двигатель троит, карбюратор льет, тормоза берут с третьего качка.
— Уррр… — тоскливо протянул я, поглаживая теплый капот.
Машина была живой, я это чувствовал. У неё был потенциал. Но этот потенциал требовал вливаний.
Катя подошла ко мне, достала наш кошель и демонстративно встряхнула его. Звук получился жалким.
— Двести споранов, Молчун. Этого хватит, чтобы поменять масло, фильтры и, может быть, купить одно колесо. На броню не хватит. На сварку не хватит. Даже на полный бак не хватит, эта дура жрет как не в себя.
Я знал. Я всё это знал. Мой внутренний калькулятор, который я так любил включать по ночам, сейчас показывал жирный красный минус.