Я невольно похлопал себя по нагрудному карману. Там, спрятанные от чужих глаз, лежали два черных шарика. Мой пропуск в лучшую жизнь. Или мой смертный приговор, если я не смогу объяснить, откуда они у меня.
Солнце садилось, отбрасывая длинную тень от стены. Тень накрыла нас, и стало зябко. Мы стояли у ворот Нового Света, маленькие люди перед лицом огромной машины выживания, и ждали своей участи.
Минуты тянулись медленно, как густая смола. Сверху на нас смотрели. Я чувствовал эти взгляды — холодные, оценивающие. Мы были для них не героями, убившими монстра, а просто еще одной переменной в уравнении безопасности.
Наконец, громкий гудок резанул по ушам. Створки ворот дрогнули и начали медленно, без единого скрипа, расходиться в стороны.
— Приготовиться! — скомандовал Скрежет из кабины. — Оружие на предохранитель, стволы вниз! И не вздумайте умничать.
Открывался проход в шлюз. За ним я ожидал увидеть город, улицы, дома… но увидел лишь еще одну стену. Внутренний периметр. Двойная защита.
Мы медленно вкатились в каменный мешок между двумя стенами. Ворота за нами начали закрываться, отрезая нас от леса, от дороги, от всего того ужаса, что мы пережили.
Лязгнул засов. Мы были внутри.
Мы оказались в каменном мешке. Сзади лязгнули запоры внешних ворот, отрезая путь к отступлению. Впереди возвышалась вторая стена — такая же серая, неприступная, с узкими бойницами, из которых на нас смотрела смерть.
Шлюз. Место, где решается судьба: пустить, убить или выгнать обратно в лес.
— На выход! — скомандовал офицер, тот самый, что встретил нас снаружи. — Медленно. Руки на виду.
Мы с Катей спрыгнули с высокого борта «Урала» на бетонные плиты. Ноги загудели от удара. Скрежет и его бойцы тоже покинули машину, но держались расслабленно — они здесь свои, они дома. Мы же стояли, как на расстреле.
К нам подошли двое. Крепкие, в сером камуфляже без знаков различия, лица скрыты балаклавами.
— Оружие на землю, — голос глухой, без эмоций. — Рюкзаки рядом.
Я медленно снял связку автоматов. Металл звякнул о бетон. Следом отправился мой «калаш» и топор. Катя, покосившись на меня, положила рядом свой пистолет.
— Личное оружие вернем, если пройдете проверку, — сказал офицер, подходя ближе. Он смотрел на нас как на подопытных крыс. — Трофейное — сдадите на склад, получите квитанцию. Обналичите в банке стаба… если пустят.
Он прошелся вдоль нашего скромного строя.
— Кто старший?
— Я, — отозвался я.
Офицер остановился напротив меня. Взгляд у него был тяжелый, сканирующий. Казалось, он пытается просветить меня рентгеном еще до ментата.
— И как это понимать? — он кивнул на гору оружия. — Двое бродяг, приперлись пешком через лес, увешанные стволами, как новогодняя елка. И утверждаете, что мирные.
— Жить захочешь — не так раскорячишься, — ответил я, стараясь держать зрительный контакт. — Мы не искали проблем. Проблемы сами нас нашли. Мы их решили и забрали трофеи. Это запрещено?
Офицер хмыкнул.
— Впрочем, ничего не говори, будешь все объяснять ментату. Он у нас один из самых сильных в радиусе пятисот километров. Не советую ему врать. Мозги вывернет наизнанку, даже не заметишь.
— Я понял. Спасибо за предупреждение.
— Скрежет, ты тоже знаешь правила, — офицер повернулся к нашему водителю. — Идешь на карантин вместе с бойцами. Оформление груза потом.
Скрежет кивнул, махнул своим парням, и они потянулись к неприметной боковой двери в стене.
— А ты, жди здесь и без резких движений. Тебя позовут. Девка пусть стоит рядом.
Мне ничего другого не оставалось, как подчиниться. Офицер отошел к будке дежурного, что-то говоря в рацию.
Я остался стоять посреди бетонного колодца, рассматривая внутреннюю стену стаба. Пытался примерно оценить его размеры, но ничего не удавалось — он был слишком огромен. Стены уходили вправо и влево, теряясь в сумерках. Целый город, выживший среди руин цивилизации. Электричество, водопровод, законы… И, судя по всему, очень жесткая служба безопасности.