Грей вздрогнул от холода, пробежавшего изнутри, и вздох сорвался с губ облачком пара. Он заметил вокруг сгущающиеся тени. Они высились силуэтами на руинах, на уцелевших стенах, поглощали своими несуразными телами вспыхнувшее пламя и крались длинными руками по полу. Алоизас, узнав женщину из своих снов, изо всех сил вцепился в перья Хайнца, и Грей видел, как побелели костяшки его пальцев, будто он ожидал, что Королева сейчас заберет Греха. Фергус завозился, разворачиваясь лицом к ней, и Грей так же вцепился в него, не давая отдалиться от себя.
– С дороги. Сегодня нельзя драться, – елейно пропел Мирза, продолжая давить руками на черенок косы.
– Тем не менее ты пытаешься убить моих детей. – Голос Королевы был безликим, холодным и лишенным всякой интонации. Она сделала шаг, оттесняя Мирзу назад, и пол под ее босыми ногами проломился.
– Они первые нарушили закон и начали бой в Санкта Термину. Скоро полночь, и твои отпрыски получат свое за нарушение правил. И за вторжение в храм, – засмеялся Мирза и тут же осекся, когда она сильнее надавила на него.
– Ты ведешь себя как обиженный ребенок. Каким всегда и был. Ты начал первый. Еще с Братьев. Еще с Джиана. Правда? – Королева чуть ослабила хватку и затем толкнула Мирзу, заставляя оступиться. – Пока ты в Физическом мире, нет никаких законов. Я не позволю больше трогать моих детей.
Мирза раскинул руки, намереваясь что-то сделать и атаковать ее, но Королева убрала косу и подалась вперед одним плавным, текучим движением, и под ее ногами заклубились несуразные черные тени. Она вцепилась рукой в меч Хальварда так, будто для нее это был обычный кинжал, и вонзила глубже.
– Нет, что ты делаешь?! – закричал Мирза, вцепляясь в нее руками, но было поздно.
Королева наваливалась на него всем весом, и под ее рукой кристалл шел трещинами и отделялся от тела статуи, словно она сковыривала ракушку со дна лодки обычным ножом. Статуя начала разрушаться, повалилась спиной на стены храма и рухнула вниз, потащив за собой Королеву, вонзив в ее белоснежные плечи пальцы.
Грохот от разбившейся вдребезги статуи и храма стоял оглушительный, пламя вспыхнуло с новой силой, и все же им хватило сил и осознанности вскочить и броситься прочь из обваливающегося здания.
Они выбежали на стылый воздух, под распахнутое темно-синим куполом небо с яркими мерцающими звездами. Поднялся столб черного дыма, пыли и сноп красных искр от взрыва. В воздух взлетел, будто откинутый, двуручный меч Инферно и вонзился в землю перед ними, сияя в ночи.
Наступила оглушающая тишина.
Едва слышно крошились камни и трещали доски от занимающегося пламени.
Неожиданно сверху посыпался первый снег, медленно кружась белыми хлопьями.
Грей разжал пальцы, выпуская Фергуса из крепкой хватки, и вздрогнул всем телом, когда Грех сунул ему в ладонь трость. Он удивленно посмотрел на Фергуса. Тот принял человеческий облик, и улыбка на его перепачканном лице вышла изломанной.
– Успел подобрать до того, как Хайнца схватили.
– Смотрите, – выдохнула Мейбл. На ее щеке кровоточила царапина, а на носу темнело грязное пятно.
Из руин показался белый силуэт. Королева Теней вышла и медленно направилась к ним. В ее руках не было косы, а движения были такие плавные, словно она плыла по воздуху. Под ее ногами оставались промерзлые следы, лицо наполовину скрывала черная маска, переходящая в корону на голове. Единственный видимый глаз был ярко-красным, как и пухлые губы. Она посмотрела на них с щемящей нежностью, и внутри Грея что-то сжалось, отчего стало неуютно.
– Это не конец. Но для вас победа, – тихо сказала Королева, и ее губы тронула улыбка. – Для вас еще не время возвращаться домой. – Она посмотрела на Алоизаса и Хайнца.
С этими словами тело Королевы пошло рябью, черные руки теней обхватили бледные ноги, и она исчезла, растворившись в ночи снопом разлетевшихся по воздуху снежинок.
Глава 18
Девятнадцать лет назад
«Молчи. Это будет наш маленький секрет».
Боль, страх, ненависть.
Боль, страх, ненависть.
Боль, страх, ненависть.
Сердце билось в такт этим словам. Всхлипы забивали горло, будто его заполнил рой мотыльков. Грей до крови прикусил собственное запястье, сдерживая крик.
Боль, страх, ненависть.
Боль, страх, ненависть.
Боль, страх, ненависть.
Уже потом, гораздо позже, скуля от боли и прячась от всего внешнего мира в складках одеяла, мальчик позволил себе разжать зубы, делая рваный вдох. Живот горел огнем, словно мотыльки проникли дальше по пищеводу. Грей поджал колени к груди и забылся беспокойным сном.