– Тут никого нет, в такую рань все спят, – ответил ему Грей, уже не обращая внимания на вечные недовольства Монтгомери.
Все остальные обменялись понимающими взглядами, но говорить ничего не стали, не желая тратить время на напрасные споры.
Хозяин гостиницы сонно зевал в плечо, не переставая натирать полотенцем чистые стаканы за стойкой. Заметив вошедших, он не прекратил своего дела, но вежливо поприветствовал всех.
– Мы Мастеров сегодня не ждали. Такой праздник, сами понимаете, ни одна нечисть не сунется нарушать закон. Или вы на нашу ярмарку полюбоваться заехали? – заулыбался мужчина, со стуком ставя стакан на чистую столешницу. – В Бигхвете она одна из лучших, не уступает большим городам! А уж какие у нас гуляния в полночь!
– Мы не по работе, а на праздник, вы угадали, – обворожительно заулыбался Алоизас, расслабленно опираясь на стойку под взглядом нахмурившегося Хайнца. Он напряженно зыркнул на хозяина таверны, но тут же прекратил испепелять его глазами, когда Алоизас якобы случайно задел его локтем.
– Наслышаны были о Бигхвете даже в столице, вот решили сами приехать взглянуть! – подхватил Михаэль, чтобы они вместе с северянином перевели внимание владельца с их уставших и хмурых лиц на себя.
Грей порадовался, что в их компании был хоть кто-то жизнерадостный, иначе своими хмурыми лицами они вряд ли бы расположили к себе мужчину и уверили в том, что приехали насладиться праздником. Конечно, Фергус и так постоянно улыбался, но делал это так плотоядно, что больше пугал, чем располагал к себе. Так что хорошо, что всю коммуникацию на себя взяли энергичные Йель и Алоизас.
Им удалось снять приличные номера, несмотря на загруженность гостиницы – народ и впрямь сюда приезжал к Санкта Термине. В ожидании вестей от фраксьонов они смогли немного отдохнуть с дороги, плотно позавтракать и даже прошлись по улицам, чтобы посмотреть на расхваленную ярмарку. Настроение, правда, у всех было не слишком праздничное, поэтому они просто походили между палатками с сувенирами, фонарями и угощениями, а после вернулись обратно в гостиницу, не обращая внимания на пристальный взгляд хозяина таверны.
Фраксьоны вернулись через несколько часов. Они сообщили, что храм действительно перестроили и там разместились Ордо Юниус. Также фраксьоны рассказали о расположении охраны у храма, примерное количество людей и точную дорогу. Обычных посетителей туда не пускали, чем вызывали недовольство людей, приехавших в город на Санкта Тремину, помня о том, что в Бигхвете располагался один из важных для паломников храмов Создателя.
Они принялись тщательно готовиться к вечеру, чтобы, едва занялись сумерки, отправиться в путь. Самый пик праздника приходился именно на темное время суток, когда размывалась граница между мирами и заканчивалась вражда между людьми и существами. Поэтому их команда торопилась приехать по темноте к храму, закончить дела точно до полуночи и тем самым избежать отпора от самого Мирзы.
Чтобы не привлекать внимания большой толпой, они вышли из гостиницы по очереди, группами по два-три «человека» и направились за границу города разными путями. В итоге встретились подальше от людских глаз в небольшой рощице. Грей и Фергус взяли с собой Мейбл, и их путь к главному выезду лежал через ярмарку.
В октябре темнело гораздо раньше, и уже в пять вокруг сгущались тени, разгоняемые только резными фонарями с дребезжащими огоньками свечей на ступенях. Люди пели, танцевали вокруг большого костра в центре площади, и торговцы в палатках весело зазывали всех попробовать запеченные яблоки в карамели, тыквенные оладьи с медом и хрустящий промасленный хворост. У одной лавки толпилась молодежь, со смущенным хохотом выбирая венки из сушеных цветов и колосьев, чтобы вручить их друг другу, показывая тем самым свои искренние чувства. Мейбл задержалась на них взглядом чуть дольше, затем посмотрела на костер и скользнула прочь в подворотню первая. Грей стиснул трость, посмотрев на тянущееся вверх алыми языками пламя, но говорить ничего не стал. Произошедшее в Теневале сейчас казалось страшным сном, как будто это случилось в другой жизни, но Мейбл все еще не оправилась, какой бы сильной и неунывающей себя ни показывала. Мастер вспомнил стук по мертвой, прибитой к стене ржавым гвоздем Греховой кости и посмотрел на молчавшего рядом Фергуса. Тот, словно уловив настроение Грея, улыбнулся ему и пропустил вперед через калитку, выпустившую их на высохший летом пустырь с ржавыми островами растений.
– Все будет хорошо. Может, даже успеем вернуться, чтобы повеселиться на празднике, – уверенно заявил Грех.
– Постарайся никуда не попасться и не геройствовать, – сказал Грей, немного пожалев о том, что начал этот разговор.
Мейбл чуть обернулась, посмотрев на них, а затем ускорила шаг, заметив вдали Алоизаса в окружении двух широкоплечих фигур брата и Пернатого.
– Я буду сама осторожность, Мастер, – мелодично пропел Фергус, поправляя клетчатый горчично-коричневый бант на черной рубашке.
Грей выставил трость поперек его живота, удерживая высокого Греха на месте и останавливая рядом с собой. Он очень внимательно посмотрел на него снизу вверх, хотя в такой темноте видно было только очертания острых скул и подсвеченных бликами от костра светлых волос. Глаза Фергуса сверкнули насыщенно-зеленым цветом, он неожиданно перехватил шафт трости, удерживая около себя так, словно боялся, что Грей сейчас заберет ее и отстранится.
– Я серьезно. Не нарывайся и не бросайся в самое пекло. Как было во дворце.
Фергус открыл было рот, но тут же захлопнул, лишь сильнее стиснул трость пальцами. Он чуть склонился, и его волосы с шорохом рассыпались по плечам. В темноте, за пределами городского шума праздника, где небо желтило от огня, а музыка сливалась с голосами, они застыли друг напротив друга в немом разговоре. Грейден стискивал набалдашник так крепко, что у него заболели пальцы. Он предчувствовал, что что-то случится у храма, и всеобщее веселье вокруг только навевало на него тоску от того, что они собирались сделать. Санкта Термина – священный праздник, в который вражда между людьми и существами была запрещена, и они же сейчас собирались вломиться в храм одного из Пяти Божественных Братьев и осквернить статую. Даже если Мирза был предателем, он все еще оставался Верховным Божеством Алторема.
Кто знал, что могло случиться с Грехом за такой проступок?
– Вы выглядите так, будто вас заставили прощаться со мной, – тихо сказал Фергус. – Я никуда не денусь.
– Знаю. Но хочу, чтобы ты был осторожен, Фергус.
– Я буду предельно осмотрителен и больше не буду рисковать. Как и вы, Мастер. Обещайте мне сохранять осторожность. Я буду рядом, но все-таки… – Фергус не договорил, его глаза перестали светиться.
– Хорошо, – выдохнул Грей, потянув трость на себя. – Обещаю.
Фергус разжал пальцы, выпуская шафт.
– Пошли. Нас все давно заждались. – Грейден стряхнул тоскливый настрой и собрался, запретив себе переживать.
– Да, Мастер! – бодро отозвался Фергус, вышагивая за ним по пустырю с промерзшей увядшей травой.
Встретившись, без лишних предисловий Грехи приняли свою монструозную форму, Цзинь превратился в огромного лиса. Кейран забрал одежду Йеля, помог Мейбл залезть на него и сам сел верхом на Цзиня. Хайнцу пришлось везти Алоизаса и Хальварда, а Грей оседлал Фергуса.
Чем темнее становилось, тем ниже опускалась температура воздуха, и Грей глубже зарылся пальцами в густую шерсть Фергуса под собой, впитывая тепло даже сквозь перчатки. Они неслись вперед на двух Грехах и Цзине, и вокруг бескрайней чернотой простирались убранные поля и луга с оставшимися кое-где тюками сена. У самой земли начинал клубиться туман, и его сизые завитки напоминали спустившиеся с неба тонкие облака. Где-то вдали виднелись оранжевые пятнышки костров, пряно пахло гарью и жженой травой. Ветер больно колол щеки и забирался за шиворот, трепля волосы.
Храм встречал их остроконечными пиками, стоя посреди руин бывшего поселения. Его силуэт возвышался огромным чудовищем, в вытянутых окнах дребезжал теплый свет. Фергус взял левее, чтобы оббежать полуразрушенный забор вокруг храма и спрятаться в темнеющей зловещим багрянцем роще, тянущей вверх голые ветки. Михаэль побежал вправо, а Хайнц взлетел выше, сливаясь с черным небом. На его спине стискивали перья Хальвард и Алоизас, глядя на всех с огромной высоты.