– Я давно уже не тот мальчик, которого ты знал, Фергус. И никогда им не стану. И даже не стану той взрослой версией, которой он мог бы быть. – Мастер вздохнул и начал подниматься на ноги, опираясь о кровать. Ему нужно было расставить все точки над «и», чтобы Грех не тешил себя напрасными надеждами.
– Знаю, – слишком быстро ответил Фергус, будто давно смирился с этим. Он наклонился вперед, подобрал трость с пола и протянул Мастеру. – Вы – это вы, каким бы ни были. Меня это устраивает. Заварить вам чаю? Я чувствую от вас сильные эмоциональные вибрации, которые, признаться, сбивают с толку. Думаю, чай не повредит. Вам нужно примириться с собой даже больше, чем мне – перестать чувствовать свою вину перед десятилетним мальчиком, который когда-то мне доверился.
Грейден забрал трость и проследил за тем, как Грех поднялся с кровати и пошел на кухню, ни разу не обернувшись. Мастер понимал, что сейчас все разговоры заведут их в еще бо´льшие дебри из собственных переживаний, боли и прошлого.
Да, пожалуй, чай был неплохой идеей.
Грейден с трудом подавил очередной зевок, прижав кулак ко рту. Фергус рядом издал сдавленный смешок, и Мастеру очень захотелось пихнуть его локтем в бок, но тянуться было далеко, поэтому он просто хмуро посмотрел на улыбавшегося Греха.
Минувшей ночью они практически не спали. После того как Грей вернул себе память, они вдвоем остались в полной растерянности, оттого что это произошло не так, как планировал каждый из них, и отправились молча пить чай. Слово за слово – и у них вышел тихий диалог при дребезжащем свете зажженных Фергусом свечей. Даже если Грей не помнил ни эмоций, ни чувств от прошлого, а просто смотрел, словно кадры со стороны, было приятно разделить это с кем-то. Однако это не отменяло того, что сейчас Грею хотелось хоть на пять минут прикрыть воспаленные от недосыпа глаза и провалиться в сон.
За окном проносились высокие стволы сосен, укутанные у изножья молочным туманом. Небо сегодня было удивительно ясным, пушистые серые облака пока скрывали солнце, но ветер вскоре унесет их прочь, и станет гораздо светлее. После проливного дождя на дороге еще оставались небольшие лужицы, которые расплескивал колесами везший их автомобиль, за рулем которого сидел незнакомый мужчина в потертой вельветовой кепке. Раньше за ними всегда приезжала Паулина, теперь же произошедшее осталось воспоминанием, и даже по прошествии нескольких дней это казалось неправдой.
Когда перед ними показался особняк Севернолесья и лес выпустил их на отделенную гравийной насыпью подъездную площадку, Фергус метнул в Грея понимающий взгляд, как будто снова прочитал все его мысли. Грей на это только согласно прикрыл глаза и выдохнул, когда машина остановилась.
Их визиты сюда стали такими частыми, что Грей смог бы с закрытыми глазами рассказать, что где находилось. Окна на кухне были приоткрыты, и на улице сладко пахло запеченными пирогами с вишней и яблоками. Хранители Очага старательно орудовали лопатками на клумбах, пересаживая последние цветы в горшочки, чтобы отнести их в теплицу до весны. Там, где, по словам Мейбл, лежало тело Паулины Обриэн, трава осталась будто выжженной и сквозь землю проклюнулись блеклые шляпки поганок.
Сама Мейбл нашлась в холле у фонтана перед лестницей в компании Алоизаса. Грей коснулся костяшками пальцев бока снимающего пальто Фергуса.
– Иди в приемную залу без меня. Я подойду.
– Хорошо, Мастер, – понимающе улыбнулся Фергус.
Из приоткрытых дверей приглушенно слышалось ворчание Кейрана и насмешливый голос Хайнца, отчего Грех помрачнел. Грей тут же предупредительно посмотрел на него, вешая пальто рядом, и Фергус сразу поднял руки в сдающемся жесте.
– Я буду кроток, аки агнец, и ни на кого не накинусь. Я помню!
– Хорошо. Я быстро.
С этими словами Грей направился к Мейбл и Алоизасу. Те заулыбались ему, хотя, судя по их бледным лицам, разговор был тяжелый.
– Здравствуйте. Как ты? – Мастер посмотрел на девушку, и та со вздохом отвела взгляд, присаживаясь обратно на каменный бортик. Под ее ладонью в прозрачной воде резвилось существо с рыбьим хвостом. У него было покрытое чешуйками тело с почти человеческими пропорциями, длинные перепончатые уши и огромные глаза.
Детеныш Болотника, совсем еще маленький и неокрепший, хватал Мейбл за руку и игриво улепетывал на дно.
– Уже лучше, но иногда я закрываю глаза и вижу все это снова, и снова, и снова. Сколько чудовищ убивала – никогда такого не было, а тут… – Мейбл поджала губы.
– Вы много общались. Паулина была тебе как подруга, – тихо сказал Алоизас, прижавшись бедрами к фонтану. Ряды пуговиц на его штанах с высокой посадкой блеснули в лучах заглянувшего солнца.
– Все в порядке. Ты не обязана так быстро приходить в себя. Но ты поступила правильно. Паулина оказалась предательницей, Мейбл, и она бы тебя не пощадила, – сказал Грей.
– Умом я это понимаю. – Мейбл посмотрела на них обоих, несколько сконфуженно нахмурилась и снова уставилась в воду, шлепая Болотника по любопытно высунутому носу. – Но душа болит. Иногда мы разговаривали на всякие женские темы. Мне казалось, что она из тех, кто понимает и не осуждает. В тот день, когда я выпустила Фергуса из подвала… Вас обоих не было, но, в общем, когда я его выпустила и собиралась уезжать, Паулина отпустила меня. Вот я и напридумывала себе, что она на моей стороне.
– Не вспоминай, – выпалил Грей. – Иногда лучше просто не вспоминать. Чем больше ты будешь крутить это в голове, тем дальше заплутаешь в мыслях.
– Да. Ты поступила правильно – это главное. Ты защищалась и пыталась спасти остальных. Паулина убила бы тебя, сдайся ты хоть на миг, – сказал Алоизас.
– Спасибо за поддержку. – Мейбл вынула руку из воды и вытерла о шерстяную юбку. – На самом деле мне уже легче, правда. Шерил от меня ни на шаг не отходит, если не на занятиях, – улыбнулась ведьма. – Да и вы отвлекаете каждым визитом. Мне просто нужно через это перешагнуть.
– Рад это слышать! Не хотелось бы, чтобы ты винила себя в случившемся. И вообще, ты должна, наоборот, хвалить себя за храбрость! – Алоизас подорвался, взял ее под руку и потащил в сторону дверей гостиной, подмигнув Грею и кивком позвав за собой. – Ты молодец, что тогда решилась остаться в Севернолесье, а не поехать с нами. Кто знает, что бы случилось в итоге.
– А Чад как? – спросил Грей, направляясь за ними.
– Еще восстанавливается, но ему уже лучше. Удивительно, как он выжил с такими ранами, – ответила Мейбл, оборачиваясь на ходу.
Они втроем вошли в приемную залу, где всегда велись переговоры, и застали как раз самое начало обсуждений.
– Здравствуйте, – сказал Грей, глазами сразу найдя Фергуса.