Грейден пожелал не вылезать из теплого пальто и сидел так за столом, пока Фергус заваривал ему ромашковый чай и суетился, пачкая пол следами мокрых ног. Сырые волосы мальчика неряшливо торчали во все стороны, его щеки раскраснелись от тепла, и на них черными росчерками лежали тени от слипшихся мокрых ресниц. Фергус заметил, какой он бледный, когда поставил перед ним чашку с дымящимся напитком и сел напротив него за стол.
– Грей? – тихо позвал Грех, и мальчик оторвал застывший взгляд от столешницы, чтобы посмотреть ему в глаза. – Пальто насквозь промокло. Может, лучше его снять?
Грейден нахмурился, втянув голову, и уткнулся носом в поднятый воротник.
– Нет.
– Что случилось?
– Ничего. Плохо спал.
– И пошел гулять в дождь в чем проснулся? Босиком? – Фергус изогнул одну бровь и положил ладони на стол, будто показывая, что ничего не скрывает и ждет такой же честности.
– Это все кристалл. Такое уже бывало раньше. Полнолуние, я хожу во сне, и… они приходят. Я не знаю, что это такое, но каждый раз это происходит, и каждый раз появляются они. Ты избавил меня тогда от этого, но оно вернулось. – С каждым словом Грей все больше опускал плечи и выглядел таким жалким и уставшим, что у Фергуса что-то щемило между ребер.
– Кто повесил такой мощный артефакт тебе на шею? – прямо спросил Фергус.
– Я не могу сейчас тебе ответить. – Мальчик виновато опустил голову, скомкав в руках лацкан пальто, и судорожно вздохнул.
Фергус скользнул ладонью по столешнице и пододвинул чашку к нему.
– Выпей. Станет легче. Не можешь сказать сейчас – значит, я подожду. Ты ведь помнишь, что я говорил?
Грейден кивнул, подтянул к себе чашку и обхватил ее ладонями, согревая покрасневшие пальцы. Он мягко подул на напиток и сделал глоток, выравнивая дыхание. По стеклу стучал дождь. В гостиной отмеряли секунды настенные часы, наполняя квартиру уютом и жизнью.
– Этот артефакт очень сильный. Раньше я с таким не сталкивался, Грей, и, скорее всего, моих сил просто не хватит, чтобы сдержать его. Ты обладаешь слишком чистой и концентрированной силой для такого чудовища, как я, – тихо произнес Фергус, задумчиво проводя пальцами по скрытой рубашкой отметине об обещании.
– И что это значит? – Грей угрюмо пробурчал в кружку.
– Это значит, что даже сейчас, не обладая навыками владения Даром, твоих сил хватит изгнать Демона, и не самого нижнего уровня. И даже можешь меня заключить в пентаграмму.
Грейден замер, его губы приоткрылись в изумлении, и он посмотрел на Фергуса с нарастающей тревогой.
– Я не умею рисовать пентаграммы! И тебя не хочу в них загонять.
– Это к примеру, просто пример! – тут же попытался успокоить его Фергус.
– Не шути так, – выдохнул мальчишка, стискивая пальцами кружку. – Мне не нужен был Дар. Матушка говорила, что у меня он отличается от других, но это нехорошее отличие. Я бы хотел, чтобы эти кошмары прекратились.
– Боюсь, что не смогу избавить тебя от этого, – с сожалением сказал Фергус и тут же добавил: – Но я помогу тебе с этим справиться. Не переживай. Я искренне сочувствую, что тебе досталась такая ноша, но вместе мы обязательно что-нибудь придумаем. Мы разберемся. Должен же я оправдать имя самого отбитого на всю голову Греха. – Мужчина чуть улыбнулся, и Грейден вздрогнул, отворачиваясь.
Он долго смотрел в сторону, словно в сушащихся на полотенце кружках на мойке есть что-то интересное.
– Мне… страшно.
Слова сорвались тяжелым камнем и разбились о сердце Греха, размазывая его по ребрам в красное месиво. В серых глазах ребенка Фергус успел заметить набухающее соленое море, но Грей тут же часто заморгал и усиленно принялся пить чай.
– Конечно страшно. Это нормально – испытывать страх. Мы все все-таки живые создания, именно это отличает нас от… ну, предметов, – тихо сказал Фергус.
– А как же всякие бесы или другие низшие существа? – неожиданно спросил Грей. – Я видел, как они бросались в бой, даже заведомо проигрывая. У них нет страха?
– Есть. Но ты должен понимать, что, даже будучи живыми существами, мы разные. Люди, Божества, Грехи и Демоны обладают разумом. Когда мыслишь, ты умеешь делать расчеты в своей голове и предполагать, чем закончится та или иная ситуация для тебя. – Фергус коснулся двумя пальцами собственного виска. – Например, ты знаешь, что падение человека с большой высоты – это смертельно. Поэтому тебе страшно от высоты. Я знаю, что пентаграмма изгнания для меня – это билет в один конец, поэтому мне страшно угодить в нее и нарваться на Мастеров. Мы оба тут боимся. Бесы и им подобные не способны анализировать, поэтому может показаться, что они бесстрашны, но покажи им горящую пламенем фулу и пергамент – и они тут же отпрянут. Ведь они чувствуют чуждую энергию для них. У них есть страх, просто он отличается от других.
– Как все сложно устроено, – вздохнул Грей.
– Крестейр гораздо более многогранен, чем даже я тебе могу рассказать, – хохотнул Фергус, а затем подвинул ближе к мальчику тарелку с ореховым печеньем. – Не обязательно знать все, чтобы жить спокойно, Грей. С твоим Даром мы справимся вместе. Я не Мастер, но кое-что знаю, так что смогу дать тебе немного теории.
– Спасибо, – вздохнул Грей. – Так значит… я могу остаться?