– Да ты нам лапшу на уши вешаешь! Быть того не может, чтобы Алторем пустовал, – возмутился Кейран, хотя уверенности в его голосе не было.
– Говорю лишь то, что знаю и думаю сам, – ответил Хайнц.
– Если сложить все кусочки мозаики, то все становится логичным, – не выдержал Грей.
Все уставились на него, и Мастер внутренне поежился от липкого ощущения прикованных к его лицу и телу взглядов. Фергус рядом перестал источать ненависть, и его колено на мгновение отодвинулось от колена Мастера, чтобы потом снова прижаться будто невзначай. Он не повернулся, не посмотрел на него, но внутренне Грей почувствовал ощущение поддержки и успокоился, сжимая трость.
– Храмы разрушены и в упадке, мир раздавлен в лепешку и с трудом отдирает себя, размазанного по земле в бесформенную массу. У нас на один город может приходиться сотни темных тварей, хотя до этого было в разы меньше. Демоны разгуливают так, словно ходят по Инферно. Я могу бесконечно перечислять, но смотрите сами: у нас полный дисбаланс. Стали бы Пятеро бездействовать в такое время? – тихо проговорил Грей.
Йохим задумчиво склонил голову и посмотрел на Вальтара.
– Во времена, когда бесчинствовали одичалые Демоны, Джиан Защитник спускался с Алторема, чтобы навести порядок. Думаю, сейчас ситуация такая же сложная, и вряд ли бы Эрха допустил подобному происходить, – задумчиво проговорил консиларио.
– Альбрехт, что случилось? Тебе нездоровится? – неожиданно обеспокоенно спросил Йохим.
Грейден почувствовал внутри неясную тревогу, когда повернулся и посмотрел на бледного как полотно изобретателя. Ему даже показалось, что механические стражи скрипнули у входа, но, похоже, никто этого не услышал, кроме него.
– Нет, нет. Все в порядке. Просто немного… переволновался, – выдохнул мужчина, доставая из внутреннего кармана платок и промакивая взмокший лоб и виски. Йохим сидел рядом с ним, и на его лице читалось искреннее беспокойство за родственника. Альбрехт покосился на застывшего хищной птицей Хайнца, его губы растянулись в теплой улыбке:
– Просто слышать о том, что Божества покинули нас, так странно.
– Это вы еще про красные кристаллы не слышали, – нервно выпалил Алоизас.
Северянин выглядел удивительно спокойным рядом с опаснейшим чудовищем и совершенно не походил на того, кого в ближайшем будущем этот монстр готовится сожрать. Грей обратил внимание на его новую рубашку, с накрахмаленным воротником и серебряными подвесками на правом плече. Он посмотрел на Хайнца, увешанного украшениями, как ель на праздник Анни Ферия[11], и незаметно про себя хмыкнул.
– Расскажите, – сказал Йохим.
– Вы знаете, что происходит в Фонкордисе, и как это связано с тем, что видел Михаэль на площади Создателя? – спросил Кейран, впервые за все время закинув недовольство в дальний ящик.
– Красный кристалл связан с Мирзой, – ответил Алоизас, и Хайнц одобрительно кивнул. И без слов было понятно, что они втроем уже обсуждали все это.
– Это же… – Грейден хотел было сказать, что не может такого быть, ведь кристалл связан с Джианом и Создателем и именно от него Мастера получают Дар, чтобы изгонять тварей, а не призывать их.
– Да, звучит дико, но так оно и есть. – Алоизас понимающе кивнул Грею, а потом посмотрел на Хайнца, предлагая ему самому все рассказать.
Альбрехт принялся наливать себе воды из хрустального графина, пока все выжидающе уставились на Греха. Даже Кейран и Фергус перестали фыркать и источать злость, потому что этот вопрос волновал всех.
– Красный участок на кристалле не что иное, как скверна, которую вызвал Мирза. – Хайнц глубоко вздохнул, приготовившись рассказывать. Он забегал глазами из стороны в сторону, заметил свернутые в тубы огромные листы желтоватой бумаги у стола и потянулся рукой к ним, посмотрев на Йохима. – Позволите, ваше высочество?
– Да, конечно, – кивнул Йохим.
– Если вам нужно что-то нарисовать – вот. – Вальтар приподнялся с места и протянул Хайнцу через весь стол стаканчик с карандашами, перьями и новомодными ручками.
– Благодарю. – Хайнц заправил волосы за уши, вооружился карандашом и ловко развернул лист перед собой. Алоизас и Хальвард придержали концы, чтобы бумага не скручивалась обратно, и поставили по краям стаканы и книги, лежавшие на столе. Хайнц на это неожиданно улыбнулся, ломая представление о себе как о воплощении надменности и независимости.
Пока Пернатый четкими линиями вырисовывал кристалл, балки около него и обозначал красным карандашом порочное пятно на нем, все с интересом следили за его руками. Грейден подумал вскользь о том, что Фергус упоминал об увлечении наукой своего Учителя, и понимал, откуда Хайнц так мастерски умеет рисовать схемы и чертежи.
– Изначально кристалл – это кусок меча Джиана, но это вы все и без меня знаете. Джиан очень тесно связан с Эрхой, поэтому сила Дара не что иное, как сила самого Создателя, которую он дарует определенным людям, чтобы те охраняли Физический мир от темных сущностей и чудовищ. Кристалл выступает своего рода проводником для Дара, – принялся рассказывать Хайнц, показывая все на рисунке так, словно находился в лекторской с учениками. – Мирза не умеет создавать сам, поэтому решил «воспользоваться» уже созданным Эрхой и Джианом кристаллом. Он хотел сделать это еще до Инкурсии, но тогда сила Создателя была слишком велика. Это и после Инкурсии удалось не сразу. Кристалл не так-то легко в принципе «загрязнить». – На последнем слове Хайнц изобразил пальцами кавычки.
– Не верится, что созданное Эрхой или Джианом можно опорочить, – сомневающимся тоном сказал Вальтар.
Альбрехт рядом согласно покивал, и Йохим снова бросил на него взволнованный взгляд. Мейбл нахмурилась, мимолетно пересекаясь глазами с Греем, но ничего не сказала и не показала, однако ее хмурый вид озадачил Мастера. Мейбл редко выглядела такой мрачной.
– Но, как видите, возможно. – Хайнц постучал карандашом по красному куску на кристалле. – Идею подкинул я. – Он замолчал, ожидая возмущенных возгласов, но их, к его удивлению, не последовало, и Грех продолжил: – Несмотря на то что Они не лишили Мирзу сил, как остальных Божеств и существ…
– Стоп, стоп, стоп, – все-таки не выдержал Кейран. – Мирза сотрудничал с Ними?
– Да, – кивнул Хайнц так просто, будто говорил о погоде, а не о таких значимых вещах. – Он Их впустил. Точнее… – Грех чуть задумался, перекладывая мысли в голове. – Я впустил Их, чтобы помочь Мирзе изменить мир и стать Единым Богом. Такой у них был контракт. Мирза открывает Им двери Изнанки, Они убивают Богов и оставляют лишь Мирзу. Даже я не повелся бы на такую глупость и откровенную ложь, но тогда мне было плевать. Я хотел смерти всем, кто убил Германа.
[11] Так называется праздник нового года в Крестейре.