– Нет. Только чай.
Мастер осторожно опустился за стол, удобнее устраивая ноющую ногу. Донышко чашки скрипнуло по столешнице, когда Фергус пододвинул ее, и Грей благодарно кивнул, согревая замерзшие пальцы. Грех сел напротив, двигаясь практически неслышно, и Мастера невероятно успокоило то, что тот уже не выглядел таким настороженным. Значит, опасность миновала и можно расслабиться. Однако внутренний тремор после такого пробуждения все еще лениво перетекал внутри, заставляя иногда сердце запинаться и стучать неровно.
Дурацкая человеческая чувствительность.
– Не так уж плохо быть человеком, – тихо сказал Фергус, и Грей снова стыдливо вспыхнул изнутри. Он не привык быть настолько открытым.
– Я сказал это вслух? – недовольно проворчал Мастер.
– Да, – улыбнулся Фергус.
– Дерьмо.
Фергус рассмеялся тонко, с легкой хрипотцой и поднес чашку к губам. В полумраке комнаты оранжевый теплый свет от камина и бра делал его кожу менее бледной. Грей отпил чай, раскатывая пряный привкус пустырника на языке, затем снова посмотрел на Фергуса.
– Я так и не спросил тебя.
– О чем? – с интересом откликнулся Фергус.
Грей проследил за тем, как его длинные пальцы мягко проскользили подушечками по самому краю чашки, обвели ручку и опустились на столешницу. Длинная растрепанная коса на плече топорщилась волосками так нелепо по-человечески, что у Грея внутри что-то тоскливо сжалось. Он хотел знать ответ, но внутренне отторгал вариант, что Фергус все знал о пророчестве, знал об Истинных и молчал. Грей слишком привязался и верил, и ему становилось страшно совершить ошибку и нарваться на предательство. В голове царил кавардак, весь мир, казалось, съехал с катушек и единственный, кто помогал ему более-менее держаться, мог оказаться по другую сторону баррикад.
Грею не хотелось знать ответ, но он должен был спросить.
– Пророчество. Ты знал о нем?
– Нет, – быстро ответил Фергус, нахмурившись.
Грей открыл было рот, но тут же захлопнул его, уставившись в чай.
– Знал, что вы спросите, – добавил Фергус.
– И подготовил речь? – ворчливо отозвался Грей.
– Нет, – неожиданно засмеялся Фергус. – Мне правда нечего сказать об этом. Я впервые услышал это от вас.
– Хайнц тоже удивился, что ты ничего не знаешь об этом, – вздохнул Грей, внутренне немного отпуская напряжение.
– Похоже, он в курсе, что я собирал легенды и мифы по всей Равталии. – Фергус скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула, растекаясь по ней.
– И ничего не слышал об этом?
– Вы не поверите, насколько я удивлен этим фактом, – возмущенно отозвался Грех, снова выпрямляясь и упираясь руками в стол. – Почти двести лет путешествий, сотни взаимодействий с разными людьми, изучение местных легенд, но о пророчестве ни слова! Я узнал только то, что умершие Грехи попадают в Средний мир без права на перерождение и правит им Королева Теней, которая коллекционирует души особенных людей. Я прочитал это однажды на фреске в зале Старейшин Грехов.
– У Грехов были Старейшины? – не сдержал удивления Грей, подавшись вперед.
– Ага. Раньше, когда они еще чтили законы и не превратились в главных ненавистников правил Крестейра. Потом многие пропали, а кого-то убили. Признаюсь, приложил к этому руку, – сказал Фергус, под конец сконфуженно замявшись. Он потянулся к кружке и сделал два крупных глотка чая, привлекая внимание Грея к бугристому шраму на горле.
– Даже так.
– Я не горжусь этим, – тихо ответил Фергус. – Но и не сожалею, потому что часть из них заслуживали этого. Это было сделано с подачи Пернатого, но тогда мы были в других отношениях и я верил ему. Да даже сейчас я понимаю, что он поступал правильно, хотя это ни к чему нас так и не привело. Как были чудовищами, так и остались. Неважно, – тут же мотнул головой Фергус, словно отбрасывая мысли о прошлом прочь, а затем снова посмотрел на Грея так пристально, что тому пришлось заставить себя не вжаться в спинку стула. – Главное вот что: я правда ничего не знал о пророчестве, Мастер. Я нашел вас давным-давно. В моих глазах вы были просто ребенком, которому достался странный, мощный артефакт. Я не думал о том, что вы Истинный, никогда не хотел выбора от вас. Это было неважно. Даже когда Хайнц нес что-то про это в тот день, когда вас забрали, я не поверил ему.
– А сейчас? Сейчас веришь? – сорвалось с губ помимо воли, но слов было уже не вернуть.
– Мне все равно, кто вы. Я буду с вами до конца, – серьезно сказал Фергус, и его глаза блеснули зеленым.
У Грея пересохло в горле, и он торопливо сделал глоток чая. Что-то такое было в словах Фергуса, что расставляло все точки над «и» и давало ответы на все вопросы.
– Не хочу быть никаким Истинным. – Грей дал себе волю быть откровенным этой ночью, но в глаза Греха смотреть не стал. – Бред какой-то…