– Ага. Мне нравилось, как они смотрелись у людей, но на белой коже выглядело не очень. Родинки лучше.
– А цвет волос?
– Тоже не моя прихоть. Таким получился. – Судя по голосу, Фергус улыбался. – Но я могу наращивать мышечную массу и менять длину рук и ног, чтобы более походить на человека.
– Даже не знаю, что сказать по этому поводу, – ворчливо отозвался Грей.
Фергус рассмеялся, распахивая пасть.
– У нас с вами ночь откровений. Иногда забываете, что я не человек?
Грей едва успел прикусить себе язык, чтобы не ответить согласием. Он отвернулся от морды Фергуса, удобно развалившись на его боку, и теплая шерсть приятно щекотала щеку. Дело не в том, что он боялся в этом признаться вслух, а в том, что ему не хотелось озвучивать такие очевидные вещи, как то, что ему неважно, кто такой Фергус.
Грей давно уже закрыл глаза на то, что Фергус – Грех, чудовище, которому всю жизнь было место в пентаграмме. Но сейчас Грейден мог точно сказать, что место этого чудовища рядом с ним. И всегда было. Но ему не хотелось начинать этот разговор, хотя один его ответ «да» повлечет за собой длинную дискуссию до самого рассвета.
Как хорошо, что Фергусу не нужны были его ответы, чтобы все понять. Он перестал смеяться и шумно сопеть через провал носа, повернув морду к огню.
– Расскажи о нем, – хрипло от боли сказал Грей, закрывая глаза. На веках отпечатались языки пламени, жаром дышащего прямо на его стопы.
– О ком? – удивленно спросил Фергус, снова поворачивая морду. Грей на ощупь шлепнул его по теплой кости, слегка проскользив пальцами вверх и вниз вдоль линии верхней челюсти.
– Про Змеиного Принца. Никогда не слышал этой истории, – пояснил Грей, убирая руку и посмотрев на него.
– А, точно, – спохватился Фергус и начал рассказ.
Боль отступала с каждым словом. Тихий голос Фергуса убаюкивал, тело расслаблялось, больше не скованное болезненно жгучим онемением, и Грейден позволил себе снова закрыть глаза, проваливаясь в сладкую дрему. Изредка он поднимал потяжелевшие веки, чтобы посмотреть на потрескивающее пламя в камине и его оранжевые отблески на глянцевых листьях толстянок в горшках, но вскоре мерное дыхание под спиной и затылком усыпило его окончательно.
Грей провалился в крепкий сон.
Глава 9
Грей внимательно проследил за тем, как Фергус в получеловеческой форме отшатнулся от очередного удара Джека, немного поддался и позволил загнать себя в начертанную пентаграмму. Красный полукруг был кривоватым, символы немного плыли, и в целом пентаграмма заставляла веко Грея нервно подергиваться, но он решил дать этому творению Салливана шанс.
Фергус зашипел, монструозные лапы подняли тучи пыли, а затем он застыл в этом кругу. Осмелевший Джек подался вперед и уже поднял кинжал, для того чтобы ударить в навершие пентаграммы и произнести заклинание, но внезапно был сбит с ног и схвачен цепкими лапами с острыми когтями. Парень вскрикнул от неожиданности и выронил кинжал, цепляясь пальцами в черные предплечья Греха. Внутри Грея ничего не дрогнуло, пока он смотрел, как Фергус спокойно выбрался из пентаграммы, поднял Джека за подмышки высоко над землей, словно малолетнего ребенка, и вжал в ближайшее дерево, скалясь так плотоядно, будто собирался откусить мальчишке голову.
Джек испуганно распахнул глаза, забил ногами по покрытой мхом коре, но, прежде чем паника окончательно захватила его, Фергус приблизился к лицу, едва не упираясь костяным носом маски в лоб, и насмешливо протянул:
– Уби-итый!
Грех тут же отпустил его, заставляя небрежно рухнуть вниз, словно мешок с овощами, и самодовольно засмеялся, изящно изгибая хвост кольцом за спиной.
– Будь я Крестурой, то уже выпотрошил бы тебя, как рыбу!
– А вот и неправда! – сердито отозвался Джек, моментально вскакивая на ноги, точно кукла-неваляшка. – Я почти изгнал тебя!
– Чем? Этим? – Фергус ткнул когтистым пальцем в пентаграмму и затем демонстративно стер волчьей лапой. Символы едва заметно «пшикнули» под ним и затухли, не причинив Греху никакого вреда.
– Этой пентаграммой только куриц пугать, – выдохнул Грей, медленно двинувшись к ним, утопая тростью в мягкой песочной насыпи поверх травы. По пути он наклонился, не чувствуя сегодня болей в правой стороне, и поднял кинжал Джека, ловко проворачивая в пальцах.
Они разместились в саду Севернолесья на вытоптанной поляне, где им разрешили попрактиковаться вдали от снующих существ и прочих постояльцев особняка, пока полигоны Ордена находились во власти Ордо Юниус. Солнце пряталось за тонкими серыми облаками, хотя погода стояла еще относительно теплая, а сверху то и дело сыпались листья с засыпающих на зиму яблонь, но все плоды были давно собраны.
– Начнем с того, что пентаграммы для изгнания Крестур не действуют на Грехов. – Джек выпятил подбородок и скрестил руки на груди так, словно готовился защищаться до последнего.
Фергус засмеялся над этим заявлением, запрокинув голову, а потом принял человеческий облик, стряхивая с узких брюк несуществующую пыль. Сегодня на нем была багровая рубашка, с черным, отделанным кружевом бантом и узким поясом кожаного корсета на талии. Грей еще утром подумал о том, что такое неприличное подчеркивание талии снова вызовет у Кейрана поток ругательств и возмущений, но, слава Создателю, сегодня они не должны были пересечься.
– Начнем с того, что твоя пентаграмма не годится даже для бесов, – ворчливо отозвался Грей, отвечая парню его же словами и ткнув Джека в бок рукояткой кинжала. – Эта пентаграмма должна была хоть как-то отреагировать на Фергуса, но она не подала никаких признаков «жизни» под ним. Это значит, что что-то начертано неправильно. А теперь прекрати кукситься, как кисейная барышня, и внимательно посмотри на символы. Иначе снова отправлю к Кейрану зубрить теорию.
Грей еще раз ткнул рукояткой Джека, чтобы тот забрал свой кинжал, и, когда сконфуженный парень это сделал, процедил через зубы: