– Благодарю за голос разума, консиларио, – вежливо склонил голову Хайнц.
Кейран снова пошел красными пятнами, и Грею даже показалось, что у него сейчас повалит пар из ушей. Йель незаметно закатил глаза.
Они прошли к столу, где стулья мгновенно заскрипели ножками по паркету, пока все вокруг рассаживались.
– С чего бы начать? – Хайнц задумчиво постучал длинным пальцем по подбородку. – Думаю, вы все в курсе пророчества об Истинном Ребенке, что сделает выбор?
– Я рассказывал то, что услышал от тебя, – ответил Грейден.
– Ладно. Я расскажу как есть, чтобы вы видели полную картину. – Хайнц уставился в стол, чуть наклонив голову, точно озадаченная птица. – Я был чудовищем, которого выбрал Истинный.
Хайнц судорожно вздохнул, явно собираясь с мыслями и беря под контроль нахлынувшие эмоции. Грей видел, как на мгновение его лицо стало бледнее, но Грех тут же приосанился, обменялся взглядом с напряженным Алоизасом.
– Истинного Ребенка, выбравшего меня, звали Герман. И его жестоко убили, – тихо проговорил Хайнц. – Думаю, это может многое объяснить. Я нашел всех причастных к его гибели, уничтожил, но это не помогло мне почувствовать себя лучше. Я хотел стереть Крестейр в пыль. Когда ко мне в первый раз явился Мирза и заявил, что все можно исправить, а Истинные перерождаются, я зацепился за это, как утопающий за плот. Я жаждал мести, жаждал, чтобы Герман вернулся, и мне было все равно, что для этого придется устроить апокалипсис. Так я оказался в Ордо Юниус. Сначала это общество было маленьким, но впоследствии, а уж тем более после Инкурсии, их влияние стало обширным. Ну, вы это и так знаете. Мирза хотел, чтобы в каждом поселении, даже в самом захолустье, было свое отделение Ордена Единого. Они хотели захватить власть, тем самым накрыть Крестейр будто сетью.
– Хайнц, ответь, – неожиданно тихо сказал Йохим, – тот, кому поклоняются в Ордо Юниус, этот их Единый, – это правда Мирза? Это он? Не Демон или прикрывшееся его именем Божество?
За столом наступила тишина. Хайнц вмиг утратил всю свою уверенность и самообладание, лицо приняло нездоровую бледность, а рука автоматически потянулась к запястью. Кажется, последнего жеста он даже не заметил, но Алоизас, сидящий по правую сторону, вцепился взглядом в его руку так, словно хотел остановить одной силой мысли.
Грейден нахмурился, незаметно поглаживая ноющее бедро. Фергус рядом с ним был непривычно тихим и хмурым. Все хотели знать ответ.
– Да, – коротко сказал Пернатый.
Йохим и Мейбл одновременно выдохнули в растерянности. Кейран и Михаэль обменялись одним им понятными взглядами, Фергус фыркнул, а Вальтар помрачнел.
– Мы до последнего не хотели в это верить.
– К сожалению, это так. Мне жаль подрывать вашу веру в благородство всех Пяти Божественных Братьев, но, к сожалению, один из них точно не тот, кем казался все время. – Хайнц посмотрел на Алоизаса, словно что-то хотел уточнить, но потом будто одернул себя и уставился в стол. – Я бы тоже не поверил, если бы не связывался с ним напрямую. Мирза и есть то самое Божество, ради кого люди жгли костры в Теневале и пытаются установить его порядки в Тэйлии.
Грейден хотел было спросить, как Хайнц мог убедиться в подлинности того, кого видел, но неожиданно почувствовал, как к колену прислонилось колено Фергуса. Его тепло не вызвало отторжения и внутренней дрожи, и Грей удивленно бросил на него взгляд. Фергус сидел с будто приклеенной на лице косой ухмылкой, и его глаза медленно перевели внимание с лица Мастера вбок. Грейден проследил за взглядом, стараясь выглядеть непринужденно, но, даже посмотри он в лоб, его вряд ли бы заметили за этим занятием.
Фергус косился на бледного Альбрехта, вперившегося взглядом в Хайнца с такой жадностью и страхом, словно тот самолично бросил приглашение сходить на территорию Ордо Юниус и познакомиться с Единым.
– Все-таки это сам Мирза. – Мейбл будто пыталась свыкнуться с новой реальностью.
– Сам Мирза. Я общался с ним напрямую, и это точно один из Пяти, – ответил Хайнц.
– А где же тогда остальные Братья? – не сдержался Грей. – Разве Эрха или Кадасси не видят, что происходит в Крестейре?
Хайнц глубоко вдохнул и положил ладони, украшенные перстнями и браслетами, на стол.
– Я думаю, что-то произошло в Алтореме, и все началось именно там. Не могу ничего утверждать, у меня нет никаких доказательств, но я только недавно узнал о том, что Мирза обманывал меня с самого начала. Именно поэтому я задумался и копнул глубже. Скорее всего, Пяти Божественных Братьев нет в Алтореме, потому что я отказываюсь верить в то, что Создатель – как бы я ни корил его за то, что случилось, – сидел бы сложа руки во времена Инкурсии. Та же легенда о том, что Кадасси пожрал собственных детей-драконов, чтобы выжить, не что иное, как ложь. Кадасси любил своих детей. И его уже давно не видно, а это значит, что ничего подобного не было. Если бы он правда их пожрал для возрождения, то где он сейчас?
– А с Джианом что?
– О нем тоже ничего, лишь слухи, будто он исчез. Мы живем в Физическом мире, поэтому для нас то, что происходит в Алтореме, лишь тайна за семью печатями. Я могу только строить догадки, а вы – решать, верить мне или нет. Что бы ни случилось тогда, наша главная проблема сейчас – это Ордо Юниус, – сказал Хайнц.
– Как сладко да ладно поешь, – фыркнул Фергус.
– Ты имеешь полное право мне не верить, – ядовито улыбнулся Пернатый.
– Я тебе и не верю.
– Придется немного поступиться своей гордостью, ведь мы сейчас сотрудничаем, – нагло ухмыльнулся Хайнц. Хальвард на это недовольно хмыкнул.
– Фукурокудзю тоже пропал? – неожиданно спросил мрачный Михаэль, прерывая зарождающийся спор. Напряжение, нависшее над их головами, тут же спало, сменяясь на подавленность.
– Да. Кроме Мирзы, не слышно ни об одном из Братьев, – тихо ответил Хайнц.