— Затем и пришла?
— Не. Меня дядя Тимоша прислал. Белые к нам в Пикановую приехали. Беги, говорит, в Осиновку...
— Постой-постой, не спеши...— остановил ее командир, что-то припоминая.— Тимоша-то лесовик, что ли? Фомкин отец?
— Ну да. Фома тоже вместе с тятей.
— Давай-ка, Иван,— сказал командир одному из сидевших за столом,— веди сюда Прова и Фому. А ты, Глаша, пока не спеша все по порядку рассказывай. Ну, белые приехали. Когда, сколько?..
К тому времени, когда в избу зашли Пров и Фома, Глаша почти все успела рассказать командиру.
Увидев отца, она сразу узнала его, бросилась, обняла.
— Тятя! — крикнула она и принялась вытирать кончиком платка внезапно хлынувшие слезы.— Тятя, с маманей-то что же будет? Убьют ее белые...
Пров ласково гладил голову дочери. Фомка стоял, смущенно переминаясь с ноги на ногу.
— Да как же ты сюда попала-то, доченька? — спросил Пров.— Дорогу-то как нашла?
— Дядя Тимоха послал,— всхлипывая, сказала Глаша.
— Ну не плачь, Глаша, садись,— сказал командир.— И ты, Пров, садись, и ты, Фома. Давайте-ка вместе подумаем, разберемся, как быть, что делать. Зубов в Пикановой засел, к бою готовится. Силенки у него прибавилось — два взвода бродячих подобрал. Теперь у него и людей больше нашего, и пулемет лишний.— Он вытащил из полевой сумки карту и развернул на столе.— А ждать нечего. Добивать их надо!
Командир подкрутил фитиль, лампа чуть закоптила, но свет стал ярче.
— Вот гляди, Глаша,— сказал командир, показывая на карту.— Вот тут ваша Пикановая. Вот тут Осиновка. Это ручей, это дорога. Понимаешь?
— Ага,— сказала Глаша,— вот тут болото, тут кладбище.
— Молодец,— улыбнулся командир.— Тебе в штабе самое место. Так окопы-то где у них?
— А вот тут, за ручьем, на взгорке, возле дороги. Я сама видела.
— Пулеметы где?
— Вот тут и тут,— показала Глаша.— А еще тут...
— Так,— сказал командир.— Значит, ждут нас отсюда. А раз ждут — засады могут быть. Сбоку ударить могут. А другой дороги нет в Пикановую?
— Есть тропинка. Я по ней прибежала.
— Есть тропинка? Тогда так сделаем: один взвод направим в обход по тропинке. Когда начнем бой, он отвлечет внимание на себя и ударит с тыла. А главный удар направим сюда, по дороге. Тропинку только кто покажет?
— Я могу показать, товарищ командир, я тут каждую осину знаю, каждый пень,— сказал Пров.
— Понимаю, — согласился командир. — Только тебе со мной придется идти. По главной дороге.
— Так я же могу, я тут тоже все знаю! — неожиданно для себя вызвалась Глаша.
Командир пытливо глянул в мокрое от слез Глашино лицо, словно хотел убедиться, справится ли она с таким делом. Он помолчал, постучал зачем-то по карте карандашом и наконец сказал:
— Так и сделаем. Поведешь взвод этой тропинкой. Только надо затемно поспеть. Поспеешь?
— Если скоро выйдем, можно поспеть.
— Нужно поспеть,— сказал командир твердо.— На рассвете бой.
В ночной темноте, в тишине, растянувшись по лесной тропинке, бодрым шагом шел взвод. Впереди рядом шагали Глаша и Фома. Иногда они тихонько переговаривались: