— Я был зол, — говорит он, наконец. — Очень зол.
— И это оправдание?
— Нет. Это объяснение.
Я смотрю на него и думаю: когда он стал таким чужим? Когда мой Руслан превратился в этого холодного, жёсткого мужика, который рубит с плеча и плевать хотел на чужие чувства?
— Знаешь, что мне больше всего больно? — говорю я тише. — Не то, что у тебя есть любовница. Не то, что ты хочешь развода. А то, что ты делаешь всё это так... презрительно. Словно наши двенадцать лет брака — это мусор, который надо выбросить из жизни.
Он молчит, смотрит в землю.
— Я не презираю наш брак, — говорит он, наконец.
— Да ну?
— Я презираю то, во что мы его превратили.
Вот это честно. Больно, но честно.
— Помню, как ты строил мне мольберт в мастерской, — говорю я вдруг. — Своими руками, из лучшего дерева. Говорил, что у художницы должно быть идеальное рабочее место.
Он поднимает голову, смотрит на меня.
— Помню, — кивает он. — Три недели возился с этим мольбертом. Ты каждый день спрашивала, когда он будет готов.
— А ты каждый день отвечал: «Скоро, художница, скоро».
Мы смотрим друг на друга, и я вижу в его глазах то же, что чувствую сама. Боль. Острую, режущую боль по тому времени, когда мы были счастливы.
— Художница, — повторяет он тихо. — Давно я тебя так не называл.
— Давно у тебя не было причины, — отвечаю я. — Ты перестал интересоваться моим творчеством.
— А ты перестала мне показывать свои работы.
— Потому что ты перестал их хвалить!
— Потому что ты перестала их заканчивать! — взрывается он. — Начинала картину, бросала, начинала новую, опять бросала!
— У меня был творческий кризис!
— У тебя был жизненный кризис! И вместо того чтобы с ним разбираться, ты сваливала всё на меня!
Опять мы ругаемся. Опять обвиняем друг друга. Может, мы уже не умеем по-другому?
— Что с нами произошло? — спрашиваю я устало, садясь обратно на скамейку.
Он садится рядом, оставляя между нами пространство. Раньше мы сидели вплотную, а теперь каждый в своём углу.
— Мы перестали видеть друг друга, — отвечает он. — Я видел только жену, которая должна готовить, убирать, воспитывать ребёнка. А ты видела только мужа, который должен зарабатывать деньги и решать проблемы.
— И мы куда-то исчезли, — киваю я грустно. — Мужчина, который любил джаз и умел готовить блинчики. Женщина, которая мечтала написать портрет каждого дерева в этом парке.
— Ты помнишь про блинчики?
— Конечно, помню. По воскресеньям, когда мы только поженились. Ты вставал раньше меня и готовил завтрак. А потом будил меня поцелуем.
— А джаз?