Не развод, а война: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— А в постели мы вообще стали чужими, — добавляет он, и я краснею.

Правда. Эта проклятая правда. Последние годы близость превратилась в обязанность. Он — потому что мужчина должен, я — потому что жена не имеет права отказывать. Никто из нас не получал удовольствия, но продолжали этот спектакль.

— Я помню, как ты отворачивалась, — говорит Руслан. — Как будто тебя принуждают к чему-то отвратительному.

— А я помню, как ты делал это механически, — отвечаю я. — Как рутинную работу. Быстро и без эмоций.

Боже, как больно об этом говорить! Но нужно. Наконец-то нужно сказать всё как есть, без прикрас и самообмана.

— Мы убили друг в друге всё живое, — шепчу я. — Превратили любовь в ненависть, страсть в отвращение, семью в поле боя.

— Я работал как проклятый, чтобы обеспечить семью, — оправдывается он. — Думал, если у тебя будет красивый дом, машина, деньги на всё, что захочешь, то ты будешь счастлива.

— А я ждала мужа, который поинтересуется не только тем, поел ли он и выглажена ли рубашка, — отвечаю я. — Который спросит, как прошёл мой день, что я чувствую, о чём думаю.

— Но я же покупал тебе подарки, — растерянно говорит он. — Помнишь те серьги с изумрудами? А браслет на день рождения?

— Дорогие побрякушки вместо внимания, — усмехаюсь я горько. — Ты думал, что любовь можно купить в ювелирном магазине?

— А как ещё? — взрывается он. — Я не умел говорить красивые слова! Не умел читать твоё настроение по глазам! Я показывал любовь единственным способом, который знал — обеспечивал семью!

— А я показывала любовь единственным способом, который знала я, — отвечаю. — Варила борщи, гладила рубашки, рожала детей. Мы оба были правы по-своему и неправы в целом.

Он откидывается на спинку скамейки, проводит рукой по лицу.

— Может, мы изначально были неподходящими друг другу людьми? — спрашивает он. — Просто красиво влюбились, а потом пытались притереться двенадцать лет?

Я думаю о наших первых встречах. Он — успешный бизнесмен, уверенный в себе, немного грубоватый, но такой мужественный. Я — мечтательная художница, которая видела в нём опору и защиту. Он искал в женщине покой и восхищение, я — силу и стабильность.

— Мы влюбились в образы, — говорю я, наконец. — Ты хотел покорную жену-хранительницу очага, я хотела сильного мужчину-защитника. А получили живых людей со своими потребностями и характерами.

— И когда иллюзии разрушились... — продолжает он.

— Осталось только разочарование и обиды, — заканчиваю я.

Сижу и пытаюсь вспомнить, когда в последний раз мы разговаривали так честно. Кажется, никогда. Всегда были недосказанности, обиды, попытки переделать друг друга под свои представления об идеале.

— А приходя домой, я видел усталую жену, которая больше интересовалась ребенком, чем мной, — говорит Руслан, глядя на плавающих уток.

— А я ждала мужа, который спросит не только о том, что на ужин, — отвечаю я. — Который поинтересуется, как прошёл мой день, не задохнулась ли я в четырёх стенах с младенцем, живая ли я ещё.

Мы молчим. Вокруг осенний парк шумит листвой, где-то вдалеке смеются дети, жизнь идёт своим чередом. А мы сидим на осколках разбитой семьи и пытаемся понять, где допустили ошибку.

— Знаешь, что самое страшное? — тихо спрашиваю я.

— Что?

— Мы никогда не говорили друг другу правды. Всегда играли роли — ты в роли идеального мужа-добытчика, я в роли идеальной жены-хранительницы. А настоящих нас никто не знал.

— Даже мы сами, — добавляет он.

— Даже мы сами, — соглашаюсь я.

Руслан наклоняется, поднимает с земли жёлтый кленовый лист, крутит в руках. Красивый лист, но мёртвый. Как наша любовь.

— Я боялся показать тебе слабость, — признаётся он. — Думал, если увидишь, что я не железный, что мне тоже бывает больно и страшно, то разочаруешься.

— А я боялась показать тебе гнев, — отвечаю я. — Думала, если увидишь, что я не ангел, что у меня есть потребности и желания, то ты уйдёшь.