— Я не хотел причинять тебе зло, — шепчет он.
— Но причинял, — отвечаю я. — Каждый день. Каждый твой холодный взгляд, каждое равнодушие, каждое решение без учета моего мнения.
— Я пытался быть хорошим мужем...
— Ты пытался быть правильным, — перебиваю я. — Но не хорошим. Ты делал то, что считал нужным, не спрашивая, чего хочу я.
Руслан молчит. Милослава подходит к нему, кладет руку на плечо.
— Руся, — говорит она мягко, используя детское прозвище, — папа был болен. Он не умел любить. Но ты можешь научиться.
— Слишком поздно, — бормочет он, не поднимая головы.
— Не поздно, — возражаю я, и сама удивляюсь этим словам. — Но только если ты действительно захочешь измениться. А не просто будешь оправдывать своё поведение детскими травмами.
Он смотрит на меня долгим взглядом.
— А ты... ты могла бы простить?
Вопрос повисает в воздухе. Я чувствую, как что-то сжимается в груди. Прощение... Легко ли простить эти унижения? Легко ли забыть боль, которую он причинил?
— Я не знаю, — отвечаю я честно. — Прощение — это не выключатель, который можно щелкнуть. Это процесс. И он требует времени. И желания с обеих сторон.
Руслан кивает медленно.
— Понимаю.
— Понимаешь? — не верю я. — Тогда почему ты развязал эту войну? Почему решил уничтожить меня, а не поговорить как взрослые люди?
Он снова опускает голову.
— Потому что... потому что не умею по-другому. Когда мне больно, я причиняю боль. Когда я боюсь, я нападаю первым.
— Как твой отец, — добавляю я.
— Как мой отец, — соглашается он тихо.
Повисает тяжелая тишина. Я смотрю на Руслана и не знаю, что чувствовать. Жалость? Злость? Разочарование? Всё сразу.
— Но понимание причин не отменяет последствий, — говорю я, наконец. — Ты причинил мне слишком много боли. Слишком много унижений. И пока что я не вижу, что ты готов работать над собой. Я вижу только попытки найти оправдания.
Руслан вскакивает с дивана так резко, что я отшатываюсь.
— Оправдания? — голос его снова становится жестким. — Я пытаюсь объяснить...
— Ты пытаешься переложить вину! — перебиваю я. — На отца, на обстоятельства, на кого угодно, только не на себя!
— Это неправда!
— Правда! — кричу я. — Ты так и не сказал простых слов: "Прости меня, я был не прав". Ты всё время ищешь оправдания своему поведению! Наверное, это слишком сложно — признать, что ты ведёшь себя как последняя сволочь, а не как взрослый человек. Или ты просто боишься, что, сказав это, тебе придётся взять на себя ответственность? Нет, лучше продолжать крутить словоблудие и искать оправдания — это ж так по-геройски!
Милослава молча наблюдает за нашей ссорой. Умная женщина понимает — иногда люди должны выкричаться, чтобы услышать друг друга.
— Я не могу просить прощения за то, кем меня сделали! — орёт Руслан.
— Но можешь просить прощения за то, что сделал сам! — отвечаю я с той же силой. — За свой выбор! За свои поступки! За свою жестокость!
— Я не жестокий! — снова повторяет он, но голос его срывается.