Мы стояли и смотрели друг на друга. Странно — впервые за месяцы мы не кричали, не обвиняли, не пытались уничтожить. Просто стояли и смотрели, как два человека, которые когда-то любили друг друга и теперь учились жить врозь.
— Злата, — сказал он вдруг. — А если бы... если бы у нас была возможность начать всё заново...
— Не было бы, — перебила я его. — Ты сделал выбор, Руслан. И я тоже.
— Понятно, — кивнул он. — Тогда... удачи тебе.
— И тебе тоже, — ответила я.
Руслан взял свою папку и направился к выходу. У двери он остановился и обернулся.
— А знаешь, что самое странное? — спросил он.
— Что?
— Сейчас ты мне нравишься больше, чем за последние пять лет, — сказал он и вышел.
Я осталась одна в своей новой студии. За окном всё так же моросил дождь, и я вдруг поняла, что дрожу. Не от холода — от напряжения, которое, наконец, отпустило.
Я выиграла эту битву. Но почему же мне так хреново?
Стою у окна, глядя на отъезжающую машину Руслана, и сжимаю в руке ключи от новой студии. "А что, если это не победа? Ведь тогда всё станет окончательным. И возврата не будет".
Завтра я узнаю, что значит — получить 40% его бизнеса. И потерять всё остальное. Включая последнюю надежду, что когда-нибудь мы снова будем семьёй.
Глава 12: Тайна в подвале
Господи, как же меня достала эта война. Стою в подвале и перебираю коробки с новогодними игрушками, пытаясь найти хоть что-то ценное, что можно продать. Деньги на адвоката заканчиваются быстрее, чем я рассчитывала.
— Мать твою за ногу, — бормочу я себе под нос, сдувая пыль с фарфоровой елочной звезды. — До чего же я докатилась.
В подвале пахнет пылью и старыми консервами. Света мало — только одна голая лампочка под потолком, которая мигает, как больная. Но зато тихо. Здесь не слышно, как Савелий плачет по ночам, думая, что я не замечаю. Не слышно, как соседи шушукаются за спиной: "А Громова-то совсем озверела, мужа из дома выгнала".
Перетаскиваю тяжелую коробку с елочными украшениями и вдруг замечаю что-то странное. За старым стеллажом с банками варенья виднеется металлический угол. Что это ещё за хрень?
— Интересненько, — шепчу я и лезу за стеллаж.
Пыли там — мама не горюй. Чихаю так, что едва не оглушаю себя в этой каменной коробке. Но руки нащупывают что-то твёрдое. Металлический ящик размером с небольшую коробку из-под обуви. Тяжелый. И на замке.
Сердце начинает колотиться как бешеное. Что Руслан мог здесь спрятать? И главное — зачем?
Вытаскиваю ящик на свет. Металл потемнел от времени, но замок ещё крепкий. Трясу — внутри что-то шуршит. Документы?
— Ну же, — бормочу я, пытаясь найти что-то подходящее, чтобы взломать замок.
Нахожу старую отвертку в папином ящике с инструментами. Папа всегда говорил: "Златочка, мужчина в доме не главное. Главное — уметь пользоваться инструментами". Если бы он знал, для чего мне сейчас это пригодится.
Замок поддается не сразу. Минут десять ковыряюсь, ругаясь на чём свет стоит. Наконец раздаётся щелчок.
— Есть, сволочь!
Открываю крышку и замираю. Внутри — стопка документов, перевязанная резинкой. Сверху лежит флешка и какие-то справки. Руки дрожат, когда беру первый документ.
Договор купли-продажи земельного участка в Подмосковье. Покупатель — некая Светлана Ивановна Корешкова. Сумма — пятнадцать миллионов рублей. Дата — два года назад.
— Какая ещё Корешкова? — шепчу я, лихорадочно листая дальше.
Ещё один договор. Участок в Калужской области. Покупатель — Игорь Семенович Быстров. Двенадцать миллионов. И ещё один — Анна Петровна Злобина, восемь миллионов.