Я медленно обошла вокруг него, как хищник вокруг жертвы. Чёрт, как же приятно видеть его растерянность после всех унижений, которые он мне устроил.
— Я хочу сказать, что твоя отчётность — это просто произведение искусства, — протянула я. — Особенно та часть, где ты показываешь убытки по проектам, которые на самом деле приносят неплохую прибыль.
— Ты не понимаешь специфики...
— Не понимаю? — Я рассмеялась, и даже мне самой этот смех показался немного безумным. — Тогда объясни мне специфику вот этого.
Я достала из своей сумки папку с документами, которую собрала за последние недели. Руслан посмотрел на неё так, как будто я достала маузер из советского фильма.
— Интересные у тебя партнёры, — продолжила я, листая документы. — Особенно эта кипрская фирма «Медитерра Констракшн», через которую ты проводишь крупные платежи. Налоговая, наверное, не знает о таких тонкостях твоего бизнеса?
Руслан осел на стул. Его лицо стало серым.
— Откуда у тебя это?
— А ты думал, что все документы надёжно хранятся в твоём сейфе? — Я присела рядом с ним, почти коснувшись его плеча. От него пахло холодным потом. — Какой же ты наивный, Руслан. За двенадцать лет брака я выучила код от сейфа наизусть. И пока ты был занят своими... гадостями, я сделала копии всех интересных бумажек.
— Ты... ты обыскивала мой кабинет?
— Обыскивала? — Я театрально всплеснула руками. — Да я просто наводила порядок в доме, который пока ещё наполовину мой. И случайно наткнулась на некоторые несоответствия.
Он молчал, сжав челюсти. Я видела, как напряглись мышцы на его шее, как сжались кулаки. Мой муж всегда плохо контролировал гнев, но сейчас он явно пытался держать себя в руках.
— Вот, например, — я указала на один из документов, — проект торгового центра на Привокзальной. По отчётности он убыточный, но переписка с подрядчиками говорит об обратном. Разница в семьдесят миллионов рублей. Куда она делась?
— Это... это сложные финансовые операции...
— Сложные? — Я рассмеялась. — Руслан, я же не дура. Ты выводишь прибыль в офшор, занижаешь доходы и завышаешь расходы. Классическая схема ухода от налогов.
— Докажи это, — прошипел он.
— Зачем мне доказывать? — Я встала и отошла к окну. — Пусть доказывают компетентные органы. Интересно, как быстро они разберутся с твоей документацией?
— Ты не посмеешь...
— Посмею, — резко обернулась я. — И ещё как посмею. Ты выгнал меня из моей студии, угрожал лишением родительских прав, унизил при адвокатах. Думал, что я сломаюсь? Ошибся.
Руслан медленно встал. В его глазах плескалась такая ярость, что я непроизвольно отступила на шаг.
— Что ты хочешь? — хрипло спросил он.
— Справедливости, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — И уважения к женщине, которая двенадцать лет была твоей верной спутницей.
— Верной? — Он засмеялся, но смех получился злой и горький. — Ты называешь верностью то, как ты превратилась в домашнюю мебель? Как перестала быть женщиной и стала просто мамой и домохозяйкой?
Его слова ударили больнее пощёчины. Я почувствовала, как предательски защипало в глазах.
— Я растила твоего сына! — выкрикнула я. — Я создавала для тебя дом, поддерживала твой бизнес...
— Поддерживала? — Руслан шагнул ко мне. — Ты даже толком не знала, чем я занимаюсь! Ты жила в розовом мирке своих картинок и фантазий, а я вкалывал на земле как проклятый, чтобы обеспечить вас!
— Лжец! — Слёзы всё-таки прорвались. — Я знала о каждом твоём проекте! Я интересовалась твоими делами, но ты отмахивался от меня, как от назойливой мухи!
— Потому что ты не понимала...
— А теперь понимаю! — перебила я его. — И понимаю больше, чем ты думаешь. Например, то, что твоя Виолетта получила заказ на дизайн офисного центра на Петровской через твою протекцию. Без конкурса. За шесть миллионов рублей.
Руслан замер. Его лицо стало каменным. Он молчал несколько секунд, а потом вдруг рассмеялся. Настоящим, искренним смехом.