— Как скажешь.
Кладу трубку и усмехаюсь. Нейтральная территория... Как будто мы враги на переговорах. Хотя так оно и есть.
Весь следующий день не могу найти себе места. Постоянно думаю о документах в подвале. А что, если Руслан вспомнит про них и пойдет проверить? Что, если догадается?
К вечеру нервы натянуты как струны. Савелий ушёл к родителям — договорились, что переночует у дедушки с бабушкой. Хорошо. Не хочу, чтобы сын видел, во что превратились его родители.
Руслан приезжает ровно в семь. Сигналит под окнами — как в старые добрые времена, когда мы ещё были счастливы. Только теперь этот сигнал звучит как похоронный марш.
Выхожу к машине. Руслан выглядит уставшим. Под глазами синяки, щетина небритая. Видимо, нелегко ему даётся роль разводящегося мужа.
— Привет, — говорит он, не глядя на меня.
— Привет.
Сажусь в машину. Пахнет его парфюмом и сигаретами. Когда он начал курить? После того, как бросил, терпеть не мог табачный дым.
Едем молча. Руслан включает радио — играет какая-то попса. Я смотрю в окно и думаю: знает ли он, что его жизнь вот-вот перевернётся с ног на голову?
Ресторан выбрал приличный — "Каравелла" в центре. Дорогой, пафосный. Официанты в белых рубашках, живая музыка, винная карта толще телефонного справочника. Раньше мы сюда приходили отмечать только значимые события.
— Ностальгируешь? — спрашиваю я, когда нас усаживают за столик у окна.
— Что? — Руслан отвлекается от меню.
— Место выбрал знакомое. Помнишь, тут отмечали пять лет свадьбы?
Лицо мужа каменеет.
— Злата, давай без сентиментов. Мы пришли по делу.
По делу... Вот так просто можно перечеркнуть двенадцать лет брака. "По делу".
Заказываем. Я беру салат и воду — есть не хочется, желудок сжат в кулак от нервов. Руслан заказывает стейк и коньяк. Аппетит у него отменный для человека, который разрушает семью.
— Так о чем ты хотел со мной поговорить? — спрашиваю я, когда официант уходит.
Руслан достает из портфеля папку с документами.
— Мой адвокат пересчитал наше совместно нажитое имущество. Готов предложить тебе, как договаривались, сорок процентов от всего.
Сорок процентов... От официальной части, конечно. А про швейцарские счета ни слова.
— Щедро, — говорю я с сарказмом.
— Злата, это честное предложение. Ты получишь много.
А это уже не так уж и много... Ведь на одном только швейцарском счете у него двенадцать миллионов долларов лежит. По нынешнему курсу это больше миллиарда рублей.
— А студия?
— Студию я верну. Это было глупо с моей стороны.
Верну... Как благородно. Вернёт то, что украл.
— И что взамен ты хочешь?
— Чтобы ты не претендовала на бизнес. «ГрандСтрой» остается моим.