— Не знаю. Слушала?
— Слушала, а потом начинала давать советы. Говорила, что тебе нужно быть жёстче, увереннее, что успешные мужчины не жалуются, а действуют.
Молчание. Долгое, тяжелое молчание.
— Я думала, что помогаю тебе, — продолжаю я, и мой голос дрожит. — А на самом деле просто требовала, чтобы ты стал кем-то другим. Кем-то более... подходящим для роли мужа успешной женщины.
— Злата...
— Нет, дай мне договорить! — прерываю я его. — Ты помнишь тот вечер, когда у тебя сорвалась крупная сделка? Ты пришёл домой расстроенный, чуть не плакал от злости на себя. А я что сказала?
Он не отвечает, но я знаю, что помнит.
— Я сказала: «Хватит ныть. Найди других клиентов». Помнишь?
— Помню, — голос едва слышный.
— А потом ты больше никогда не рассказывал мне о проблемах. Стал приходить домой с каменным лицом и говорить только о том, что всё хорошо. Даже когда всё было плохо.
Я встаю и подхожу к окну. За стеклом серый день, мокрые деревья, пустая дорога. И кажется, что весь мир затих, слушая нашу исповедь.
— Ты решил, что мне не нужен живой человек с чувствами и слабостями, — говорю я. — Что мне нужна машина для зарабатывания денег и решения проблем.
— А разве не нужна? — в его голосе появляется горечь. — Сколько раз ты говорила, что устала от наших финансовых проблем? Что хочешь жить как люди?
— Говорила, — признаю я. — Но не потому, что не любила тебя настоящего. Потому что боялась.
— Чего боялась?
— Того же, чего и ты. Боялась быть слабой. Боялась показать, что мне страшно, что я не справляюсь. Мне казалось, что если я буду требовательной женой, то ты станешь сильнее. А получилось наоборот — ты стал холодным.
Слышу, как он глубоко вздыхает.
— Мы оба дураки, — говорит он, наконец.
— Полные дураки, — соглашаюсь я. — Но это не значит, что это нельзя исправить.
— Можно?
В его голосе появляется что-то новое. Не надежда ещё, но... любопытство. Желание поверить.
— Не знаю, — честно отвечаю я. — Но хочу попробовать. Хочу узнать, кто мы есть на самом деле. Без масок, без ролей, без страхов.
— Это может быть больно, — предупреждает он.
— Больнее, чем сейчас? — смеюсь я сквозь слезы. — Руслан, мы же убиваем друг друга. Медленно, но верно. Разводом, войной, ненавистью. Может, лучше попробовать убить маски?
Долгая пауза. Я представляю, как он сидит в машине и смотрит на дождь. Наверное, сжимает руль, как делает всегда, когда нервничает.
— Ты права, — говорит он тихо. — Я воспринимал твою потребность в близости как упрёк. Каждый раз, когда ты хотела поговорить о чувствах, мне казалось, что ты недовольна мной. Что я недостаточно хороший муж.
— А я думала, что ты просто не любишь меня достаточно, чтобы открыться, — отвечаю я. — Что я недостаточно важна, чтобы ты мог доверить мне свои переживания.
— Мы идиоты, — вздыхает он.
— Идиоты, — соглашаюсь я. — Но, может быть, не безнадежные.
Ещё одна пауза. Потом я слышу, как он заглушает двигатель.