— Может, ты права, — говорит он, наконец, и голос звучит как-то странно — почти беспомощно. — Может, я действительно монстр.
Внезапно вся моя злость куда-то исчезает. Я вижу перед собой не того самоуверенного бизнесмена, который заявил мне о разводе в годовщину свадьбы. Я вижу растерянного мужчину, который сам не понимает, как дошёл до такой жизни.
— Руслан, — говорю я мягче, — ты не монстр. Ты просто... потерялся.
Он смотрит на меня так, словно видит впервые.
— Потерялся?
— Да. Где-то между тем парнем, которого я полюбила, и тем мужчиной, которым ты решил стать. Ты потерял себя настоящего.
Мы стоим и смотрим друг на друга, и я чувствую, как что-то меняется в воздухе между нами. Словно после грозы, когда тучи расходятся и появляется солнце.
— Я боюсь, Злата, — вдруг говорит он, и в его голосе звучит такая боль, что у меня сжимается сердце. — Боюсь быть слабым. Боюсь, что если покажу, что мне нужна помощь, то всё рухнет.
— Что рухнет? — спрашиваю я тихо.
— Всё. Бизнес. Семья. Твоё уважение.
Господи, неужели он и правда, так думает? Неужели все эти годы он верил, что я люблю его только за силу и успех?
— Дурак ты, — говорю я, и слёзы, наконец, прорываются наружу. — Полный дурак. Я влюбилась в парня, у которого не было особых денег за душой. Который ел доширак и сосиски три раза в день и носил одну и ту же куртку два года подряд. И знаешь что? Он был самым сильным человеком, которого я знала.
Руслан делает шаг ко мне, потом ещё один.
— Тогда где же он? — шепчет Руслан. — Где тот парень?
— Вот он, — я поднимаю руку и кладу ладонь ему на грудь, туда, где бьётся его сердце. — Он здесь. Просто спрятался очень глубоко.
На мгновение мне кажется, что он сейчас обнимет меня. Что мы вдруг поймём, что все эти месяцы войны были просто страшным сном, и что всё можно исправить. Но он отстраняется.
— Слишком глубоко, — говорит он. — Может быть, его уже не достать.
— Можно, — упрямо говорю я. — Если захотеть.
— А если я не хочу? — в его голосе снова появляется та холодность, которая меня так бесит. — А если мне нравится быть монстром?
— Тогда зачем ты мне это всё рассказываешь? — спрашиваю я. — Зачем признаешься в любви? Зачем объясняешь?
Он молчит, и я понимаю, что угадала.
— Потому что ты сам устал быть монстром, — продолжаю я. — Устал быть одиноким в своей каменной башне. Устал бояться.
— Ты ничего не понимаешь, — говорит он, но голос звучит неуверенно.
— Понимаю! — выкрикиваю я. — Понимаю, что ты трус! Самый настоящий трус! Ты боишься жить, боишься чувствовать, боишься быть счастливым!
Его лицо темнеет.
— Замолчи!
— Не замолчу! Ты предпочитаешь разрушить всё заранее, прежде чем рискнуть получить по морде от жизни! Лучше самому причинить боль, чем дать кому-то шанс сделать тебе больно!
— Да! — взрывается он. — Да, именно так! А что в этом плохого? Я контролирую ситуацию!
— Ты контролируешь дерьмо! — кричу я. — Ты просто трус, который боится жизни!
Мы стоим друг против друга, тяжело дышим, и я вижу, что мы снова на грани срыва. Ещё немного — и мы начнём швырять друг в друга посудой и говорить такие вещи, которые потом не простим себе никогда.