Внезапно Руслан поворачивается и идет к двери.
— Куда ты? — спрашиваю я.
— Домой, — бросает он через плечо. — То есть, на квартиру.
— Стой! — я бросаюсь за ним, но он уже в коридоре. — Мы ещё не закончили!
— Закончили, — говорит он, не оборачиваясь. — Я же сказал — я монстр. Монстры не меняются, Злата. Они только притворяются людьми.
Дверь хлопает, и я остаюсь одна в коридоре. Слышу, как за окном заводится двигатель его машины, как шины шуршат по мокрому асфальту.
Я прислоняюсь спиной к стене и медленно сползаю на пол. Руки дрожат, сердце колотится так, что кажется, вот-вот выскочит из груди.
Что же это было? Минуту назад мне казалось, что мы наконец-то поняли друг друга. Что он готов открыться, а я готова его принять таким, какой он есть. А потом он снова надел свою маску и ушёл.
«Монстры не меняются», — эхом отдаются в голове его слова.
Но я-то знаю, что это не так. Я видела его настоящего. Того парня, который плакал над больной кошкой и смеялся над глупыми комедиями. Того, кто мог целовать меня часами и говорить, что я самая красивая на свете, даже когда я была растрёпанная и в старой футболке.
Куда же он делся? Когда исчез?
И тут я понимаю. Понимаю, что происходило на самом деле все эти годы. Руслан не стал монстром. Он просто решил, что я хочу видеть рядом с собой монстра. Успешного, сильного, неуязвимого.
А я... Господи, а я ведь действительно иногда этого хотела. Когда денег не хватало на новые вещи, я мечтала о муже-добытчике. Когда соседки хвастались успехами своих мужей, я хотела, чтобы мой Руслан был не хуже. Когда возникали проблемы, я ждала, что он всё решит одним взмахом руки.
Я сама превратила его в монстра. Своими ожиданиями, своими требованиями, своим недовольством тем, что он не может дать мне ту жизнь, которую я видела в кино.
И теперь мы оба несчастны. Он — потому что потерял себя. А я — потому что потеряла его.
Я поднимаюсь с пола и иду на кухню. Там всё еще стоят наши чашки с недопитым кофе. Такие обыкновенные, домашние. А ведь ещё час назад мы сидели здесь, и он признался, что любит меня.
Любит. До сих пор.
Но почему же тогда он ушёл? Почему не борется за нас?
Я хватаю телефон и набираю его номер. Гудки. Много гудков. А потом голос:
— Не звони мне, Злата. Пожалуйста.
— Подожди! Не клади трубку! — кричу я в телефон. — Я поняла!
— Что поняла? — в голосе усталость, которую он больше не прячет.
— Поняла, почему ты стал таким. Почему ты боишься быть собой.
Тишина. Слышно только, как капли дождя стучат по стеклу его машины.
— Потому что я сама тебя такого хотела, — говорю я, и слова даются мне с трудом. — Сама превратила тебя в монстра.
— О чём ты?
Я прохожу в гостиную и сажусь на диван — тот самый, где мы когда-то смотрели фильмы, обнявшись. Где он читал мне вслух книги, когда я была беременна Савелием.
— Помнишь, как ты приходил домой после работы и рассказывал, как прошёл день? — говорю я в трубку. — Как жаловался на клиентов, на проблемы, на то, что не получается?
— Помню, — голос звучит осторожно.
— А я что делала? — вопрос риторический, но я жду, пока он ответит.