— Конечно, сошёл! — смеётся он истерично. — Думать о том, что другой мужчина касается моей жены! Целует её! Раздевает её!
— Хватит! — кричу я.
— Не хватит! — орёт он в ответ. — Никогда не хватит! Пока не узнаю всю правду!
Он прижимает меня к стене, и я вижу в его глазах такое безумие, что становится страшно. Это не мой муж. Это чужой, дикий человек, который может сделать что угодно.
— Отпусти меня, — шепчу я.
— Скажи мне его имя, — дышит он мне в лицо. — И я отпущу.
— Руслан...
— Его имя!
— Не скажу! — кричу я, вырываясь из его рук. — Не твоё дело!
Он отшатывается, как от пощёчины. Глаза расширяются.
— Не моё дело? — повторяет он медленно. — Не моё дело, что моя жена отдаётся другому?
— Я не твоя жена! — взрываюсь я. — Ты сам это сказал! Ты хотел развод! Получай!
— Мы ещё не разведены! — рычит он. — Ещё летом ты лежала в нашей постели! Ты была моей!
— А ты был с Виолеттой! — кричу я. — С этой недоделанной овцой!
— Это другое дело!
— Чем же это другое дело?! — Я подхожу к нему вплотную, тычу пальцем в грудь. — Тем, что ты мужчина? Тем, что тебе можно, а мне нельзя?
— Тем, что я не врал тебе в глаза! — орёт он. — Я сказал честно, что хочу другую женщину!
— Ах, какой благородный! — смеюсь я истерично. — Предупредил перед тем, как воткнуть нож в спину! Ты, наверное, теперь ждёшь медаль за честность? Да, конечно, это же так по-рыцарски — дать жертве время осознать, что её вот-вот кинут. Неудивительно, что твоё слово теперь ничего не стоит — ты же так любишь играть в порядочного, пока не срубишь последнее дерево под корень.
— А ты делаешь это исподтишка! Как крыса!
— Заткнись! — кричу я так громко, что голос срывается. — Не смей называть меня крысой!
— А как назвать женщину, которая изменяет мужу втайне?! — Он хватается за голову. — Сколько раз он был здесь?! В нашем доме?! В нашей спальне?!
— Сколько хочу, столько и было! — рычу я, не отступая. — И будет ещё!
Лицо у него становится белым. Потом багровым. Кулаки сжимаются так, что трещат суставы.
— Ты... сука, — шипит он.
— А ты — мудак! — отвечаю я не менее ядовито. — Который решил, что может делать что хочет, а жена должна сидеть дома и плакать в подушку!
— Я не изменял тебе в нашем доме!
— Нет, ты просто снял себе квартирку для потаскух! — кричу я. — Очень удобно! Очень по-джентльменски!
Он делает шаг ко мне, и я вижу в его глазах такую ярость, что инстинктивно отступаю.
— Как его зовут? — спрашивает он тихо, но каждое слово звучит как удар.
— Не скажу.