Василий Лановой. Самый обворожительный офицер: читать начало книги онлайн

«Мама рассказывала мне, – вспоминал Василий Лановой, – что на следующий день после начала войны, 23 июня 1941 года, в их цеху вручную стали разливать противотанковую жидкость Молотова – страшно вредную и жутко опасную. Та жидкость и повредила ее здоровье. Маму я похоронил инвалидом первой группы, отца – второй. И всегда говорю: это вклад нашей семьи в общую большую Победу страны над фашизмом. Невиданную цену заплатили люди того поколения. Как воевали, как работали, как выстояли – просто фантастика! Они будут вечным примером невероятного мужества!

Я уже не первый год в Бессмертном полку несу портреты своих родителей. И буду это делать, пока могу. Полк этот воистину безбрежен. Гигантское число людей погибли ради Победы, трудились в тылу, вернулись с фронта. Это связь времен, поколений, родной крови… Хочется, чтобы наша молодежь обязательно относилась к той войне, к Дню Победы – святому и большому празднику – с почтением. Ведь как сказал когда-то Пушкин: «Гордиться славою своих предков не только можно, но и должно; не уважать оной есть постыдное малодушие».

Послевоенная столица

Ехали они в Москву долго. Несколько разбитых пассажирских вагонов, следовавших из только что освобожденной Одессы в столицу, то и дело останавливались в чистом поле, чтобы пропустить куда более важные составы, в основном военные. Мама строго-настрого всякий раз приказывала детям не отходить далеко от поезда. Они ее слушались. Как только раздавался призывной гудок паровоза, сразу, словно воробышки, залетали в вагон.

Столица встретила усталых путешественников шумным многолюдьем. К тому времени в ней проживало около пяти миллионов человек.

Отец обнимал детей и жену, не скрывая слез радости. С Киевского вокзала до своей улицы Машиностроения семья в полном составе добиралась на трамваях почти целый день.

Потом началась столичная жизнь, и Стрымба потихонечку стала забываться. Москва показывала впечатлительному и шустрому мальчишке свои улицы, кольца, переулки, парки и другие достопримечательности. Город стремительно рос, строился и обновлялся. Не по дням, а по часам восстанавливалось производство гражданских товаров. На прилавках стали появляться предметы ширпотреба, дефицит которого в военные годы так раздражал жителей столицы. Регулярно понижались цены. Перед людьми, уставшими за томительно долгие фронтовые годы, открывали свои двери клубы и кинотеатры, библиотеки, парки и стадионы.

В 1947 году были наконец-то отменены карточки и проведена денежная реформа. Тогда же торжественно отмечалось 800-летие Москвы.

Вся промышленность постепенно перестраивалась на режим мирного времени. Отменялись обязательные сверхурочные работы, восстановились ежегодные отпуска. На химзаводе, где трудились Лановые, была сокращена трудовая неделя. Однако производственные нормы оставались прежними. Выполнять их не представлялось возможным из-за появления выходных дней и отмены ночных смен. Поэтому и зарплату Семен Петрович и Галина Ивановна стали получать ниже, чем в военные годы. Однако на двоих у них выходило более 12 тысяч рублей в месяц. Лановые жили скромно, но безбедно. Нужда исчезла навсегда. К тому же главе семьи за ударный труд была выделена отдельная квартира в том же районе.

В год пятилетия Победы у москвичей появились телевизоры «КВН-49» с маленькими экранами. Изображение у них увеличивалось специальной линзой, заполненной дистиллированной водой или глицерином. Семен Лановой приобрел диковинную новинку одним из первых.

Однако Василий всегда предпочитал телевизору походы в кинотеатры. Он по многу раз смотрел все новинки. Это были «Молодая гвардия» С. Герасимова, «Подвиг разведчика» Б. Барнета, «Повесть о настоящем человеке» А. Столпера, «Весна» Г. Александрова, «Сказание о земле Сибирской» и «Кубанские казаки» И. Пырьева.

В те времена на радио регулярно разучивались песни из популярных фильмов: «Ой, цветет калина», «Каким ты был, таким остался», «На крылечке твоем» и другие. Мама просила сына записывать слова. Потом они с отцом чудно пели эти песни.

Разумеется, Василий рос озорником. Он и другие такие же сорванцы зимой вставали на коньки, проволочными крюками зацеплялись за кузова грузовиков и сбрасывали на дорогу все, что там перевозилось. Тех малолеток, которые попадались на воровстве, в те времена наказывали жестоко, без всяких скидок на возраст. Васю Бог миловал.

Случайно ли? Нет и еще раз нет. Провидение уже пристально разглядывало его и прикидывало, куда же направить стопы этого необычного мальца.

Путеводная звезда

Вместе с новой квартирой Василий Лановой получил и друга на всю жизнь. Это был Володя Земляникин.

Однажды ребята бесцельно бродили по улицам родного района. Проходя мимо Дворца пионеров автозавода имени Сталина они заметили большую афишу, извещавшую всех и каждого о том, что сегодня здесь будет дан спектакль по книге М. Твена «Том Сойер» – «Друзья из Питсбурга». Друзья решили посмотреть его. Каково же было их удивление, когда они увидели, что все роли в этой пьесе играли их ровесники, мальчишки и девчонки тринадцати-четырнадцати лет. Это было круто, как выразились бы теперешние школьники.

Вася и Володя, особенно не раздумывая, тоже решили заняться этим. После спектакля они разыскали руководителей театральной студии и напористо так заявили: «Запишите нас в артисты!» В это сейчас, может быть, не все поверят, но случилось чудо. Два сорванца, регулярно причинявшие своими уличными выходками головную боль родителям, враз стали приличными, воспитанными ребятами. Они словно выпали из всей своей предыдущей жизни, с ее воровством, глупой удалью, курением и драками в подворотнях. Все их свободное время теперь занимал самодеятельный театр, в котором пацаны, что называется, дневали и ночевали до десятого класса. Вот и не верь после этого в «волшебную силу искусства».

Справедливости ради стоит заметить, что в описываемые времена именно эта театральная студия считалась одним из самых сильных самодеятельных коллективов столицы. В решающей степени потому, что в ней преподавали опытные наставники. Сценическое движение вели педагоги из Большого театра, речь – Лидия Михайловна Сатель, знаток русской литературы, режиссуру – студент театрального института Игорь Таланкин, впоследствии известный кинорежиссер.

А душой и локомотивом студии являлся Сергей Львович Штейн. О нем мы еще расскажем обстоятельнее. Пока что лишь отметим, что в становлении личности Василия Ланового этот человек сыграл едва ли не решающую роль. Штейн как никто другой умел создать особую ауру. Он увлекал ребят собственным интеллектом и одержимостью театром, приходил в аудиторию, снимал пиджак, вешал его на спинку стула и садился за пианино. Лилась музыка Моцарта, Бетховена, Шопена, Чайковского. Кроме режиссерской профессии он в свое время получил еще и хорошее музыкальное образование, сам сочинял музыку к некоторым пьесам. Песня, написанная им к спектаклю «Овод», стала гимном студии. Сергей Львович учил своих юных воспитанников творить, фантазировать, воспитывал у них нетерпимость к штампу, к равнодушию как в искусстве, так и в жизни.

Студийцы больше всего любили репетировать. Конечный результат не сильно их обременял. Им нравилась атмосфера поиска, в который их вовлекали педагоги. Очень скоро все так сдружились, что уже не мыслили себе существования друг без друга, без студии. Мальчишки и девчонки читали стихи или отрывки из литературных произведений. Они спрашивали друг друга, где находится город, в котором происходит действие «Ревизора», как звали отца Гамлета, какую кличку носила лошадь Дон-Кихота, как пострижены деревья и кусты в парке Версаля.

Здесь особенно хороша была Лидия Михайловна Сатель. Она вела занятия по художественному чтению и старалась привить своим питомцам любовь к большой литературе. Под ее влиянием ребята погружались в некое силовое поле высокой культуры. Лидия Михайловна ориентировала учеников на классику, на самую высокую литературу. Например, первым произведением, с которого начались сценические занятия, была «Война и мир» Л. Н. Толстого. Давая каждому из студийцев по отрывку из романа, она помогала им докапываться до глубин толстовской мысли, до истинной красоты художественного слова.

Пройдут годы, и Василий Семенович, вспоминая Лидию Михайловну, признается:

«И с тех пор я хожу по «Войне и миру» как по большому дому, где много комнат, но мне они все известны».

Кстати, однажды Сатель подготовила целую программу художественного слова под названием «Наташа Ростова».

Василий Лановой читал в ней описание первого выезда героини на бал:

«Наташа с утра этого дня не имела минуты свободы и ни разу не успела подумать о том, что предстоит ей. В сыром, холодном воздухе, в тесноте и неполной темноте колыхающейся кареты она в первый раз живо представила себе то, что ожидает ее там, на бале, в освещенных залах, – музыка, цветы, танцы, государь, вся блестящая молодежь Петербурга. То, что ее ожидало, было так прекрасно, что она не верила даже тому, что это будет: так это было несообразно с впечатлением холода, тесноты и темноты кареты. Она поняла все то, что ее ожидает, только тогда, когда, пройдя по красному сукну подъезда, она вошла в сени, сняла шубу и пошла рядом с Соней впереди матери между цветами по освещенной лестнице. Только тогда она вспомнила, как ей надо было себя держать на бале, и постаралась принять ту величественную манеру, которую она считала необходимой для девушки на бале».

В другой программе он исполнял отрывок из «Тараса Бульбы» Н. В. Гоголя:

«И погиб козак, пропал для всего козацкого рыцарства. Не видать ему больше ни Запорожья, ни отцовских хуторов своих, ни церкви Божией».

Лидия Михайловна часто и много рассказывала студийцам о Гоголе, Толстом, Пушкине и других писателях, об их творчестве, жизни, произведениях. Она водила учеников по Москве, знакомила их со столичными достопримечательностями, связанными с гениями русской литературы. Так постепенно, ненавязчиво Сатель открывала перед ребятами целые пласты великой культуры, существенно расширяла для них школьную программу, пробуждала любовь к художественному слову. Конечно же, такие уроки для Василия Ланового не могли пройти бесследно.