Славянское язычество. От Перуна и Велеса до культа медведя и куриного бога: читать начало книги онлайн

^{Танцующие апсары. Скульптура неизвестного художника, XIII–XIV вв.}

^{The Metropolitan Museum of Art}

Во-вторых, Веды и Гаты составлялись уже после разделения праиндоевропейцев на западную и восточную ветви и относятся к последней, а значит, некоторые представления могут соответствовать только индоарийцам и индоиранцам, но не всем индоевропейцам. Поэтому необходимо проверять свои выводы европейскими религиями, например греческой мифологией: «Одиссея» и «Илиада» практически ровесницы Гат, их датируют IX–VIII вв. до н. э.

Что же можно реконструировать?

До творения мира существовал только первозданный океан, называемый в разных индоевропейских культурах мировыми водами, хаосом, бездной, пустотой или ничем. По всей видимости, рождение Вселенной из воды как хтонической и неоформленной субстанции — это не только индоевропейское, но и общечеловеческое представление. Подобные мифы существуют у финно-угорских народов, например в «Калевале», и у афроазийских: в Египте в начале всего существует океан Нун, а библейский сюжет о творении мира начинается с таких слов: «Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою» (Быт. 1:2). Этот образ может быть связан с наблюдениями древнего человека за беременностью, во время которой зародыш плавает в околоплодных водах, что изливаются из женщины при родах, и только после этого происходит чудо рождения. Другое объяснение может быть связано с тем, что море или океан являлись естественным краем изученного и доступного мира для древнего человека.

Самый сложный элемент реконструкции праиндоевропейской религии — это миф о зарождении жизни или начале творения, поскольку во многих индоевропейских культурах мы встречаем отголоски сразу нескольких космогонических сюжетов, на первый взгляд не пересекающихся друг с другом. Они связаны с водоплавающей птицей; космическим яйцом, из-за разделения которого появляются небо, земля и солнце; разделением неба и земли их сыном; убийством громовержцем хтонического змея или дракона; расчленением первовеликана. Возможно, это был один сложносочиненный сюжет и действия происходили в описанной выше последовательности, а возможно, это несколько несвязных мифов.

Во главе пантеона находился верховный бог-отец (*dyēus ph₂tēr), он же демиург, то есть творец мира. Его образ связан с дневным небом (*dyew), и он является мужем матери-земли (*dhéghōm méh₂tēr)[6]. Над ночным небом властвует отдельное божество, отголоски которого, по мнению Жоржа Дюмезиля, сохранились в Митре, Варуне, Уране и Сатурне.

Демиург не творит мир из ничего, а только преобразует существующую материю (хаос) в упорядоченное состояние (космос), а затем выступает стражем этого порядка и верховным судьей, следящим за соблюдением установленных им законов как общества, так и природы. Миф об упорядочивании космоса чаще всего представлен как укрощение или убийство хтонического существа — змея или дракона, символов хаоса.

Однако советские лингвисты В. Н. Топоров и В. В. Иванов заметили, что в большинстве мифологий змея убивает вовсе не бог неба, который, как правило, является пассивной фигурой, а громовержец. Исходя из этого реконструкцию можно расширить, добавив сюжет свержения отца-неба с трона верховного божества его сыном-громовержцем, что сопровождается оскоплением старого божества (Уран / Кронос / Зевс и Индра / Дьяус). Затем громовержец уничтожает космического змея, соединявшего небо и землю, тем самым разделяя их и образуя пространство для создания мира, материалом для которого становится плоть расчлененного дракона. Сюжет победы громовержца над змеем исследователи назвали основным мифом, поскольку, по их представлениям, он связан с новогодним ритуалом, во время которого мир каждый год мистическим образом творится заново. Истории о Георгии Победоносце или русских богатырях, сражающихся со Змеем Горынычем или Тугариным Змеем, часто называют размноженными и редуцированными остатками этого мифа, десакрализованного до уровня героического эпоса.

Реконструкцию основного мифа можно дополнить еще двумя элементами. Первый связан с рождением и детством демиурга: его мать не хочет (Индра) или не может (Кронос) родить его, что можно интерпретировать как неразделенность неба и земли, то есть отсутствие пространства, в котором громовержец мог бы родиться. Когда младенцу все же удается появиться на свет, мать выбрасывает его или прячет, часто — в воду, так как царствующее верховное божество хочет убить ребенка, зная, что тот его свергнет. Этот сюжет мы встречаем в мифах об Индре, Зевсе, Ромуле и Реме, а также Карне — персонаже позднего индийского героического эпоса Махабхарата[7].

Второй интересный элемент мифа кроется в мотивации громовержца убить змея. В. Н. Топоров и В. В. Иванов считают, что расчленение змея приводит не просто к созданию мира, а к освобождению сдерживаемых змеем вод, коров, невест или лучей света. Это интерпретируется как освобождение и излитие в мир жизненных и плодородных сил и изначально может быть связано с пленением змеем богини зари *Haéusōs и ее спасением громовержцем, благодаря которому наступает рассвет. Тогда эту битву можно рассматривать не как ежегодную, а как ежедневную. Этот сюжет позволяет нам связать образ хтонического змея с богами подземного мира: Аидом, ворующим Персефону, и Кощеем, крадущим девушек, а также с группой героических сюжетов спасения принцесс Персеем или святым Георгием.

По-другому центральный миф о творении мира реконструируют Б. Линкольн и Я. Пухвель. По их мнению, творение мира связано с космическим жертвоприношением. В дошедших до нас религиях мы видим три варианта этого мифа. Первый — с участием андрогинного великана-первочеловека, из разделенных частей тела которого создается мир, например скандинавский Имир или Иисус из «Голубиной книги»[8]. Второй — о двух однополых близнецах, один из которых убивает другого: это миф о римских Ромуле и Реме, где имя последнего изначально звучало как Емос. Третий вариант сюжета повествует о любви брата и сестры, которые творят мир через божественный инцест: индийские Яма и Ями, иранские Йима[9] и Йимак, балтийские Юмис и Юмала, славянские Иван да Марья.

Какой из вариантов мифа самый архаичный? Андрогин распался на божественных близнецов или последние слились в двуполое существо? Американский религиовед Брюс Линкольн реконструирует имена участников мифа как *Manu — «человек» (отсюда англ. «man», рус. «муж») и *Yemo — «близнец», утверждая, что самый архаичный сюжет (о Ромуле и Реме) сохранила римская религия, которая воспринимала основание Рима как творение космоса. Б. Линкольн так реконструировал этот сюжет: в космическом пространстве существуют два брата-близнеца и корова[10], затем Ману приносит в жертву Йему и первокорову, Ману становится первым жрецом, сотворившим мир, а Йемо первым умершим, первым прошедшим путь в загробный мир, ставшим его царем и показавшим людям, как до него добраться. При этом мир мертвых воспринимает как благостная обитель предков (Питрилока в Индии, Вальхалла в Скандинавии). Мистическое содержание жертвенного подвига Йемо легко объяснить через образ Иисуса, который, став полноценным человеком, умер и воскрес, буквально «прорубив» своим последователям путь к вечной жизни. То же самое совершает и Йемо.

^{Ромул и Рем. Монета, 330–364 гг.}

^{National Museum of Antiquities}

Почему для космогонического процесса нужно не одно существо, а близнецы? Смертный или мертвый близнец мог появиться во время наблюдения людьми за родами как интерпретация значения последа (Геракл и Ификл). Однако существует и другое мнение: изначально был именно гермафродит как символ хаоса и неразделенности женского и мужского. Есть и те, кто считает, что первичен миф о любви, и видят в нем логичное продолжение сюжета о боге-отце и богини-матери.

Б. Линкольн пытается связать близнечный миф с основным мифом В. Н. Топорова и В. В. Иванова, вводя третьего участника космогонического процесса — воина Трито (букв. «третий»), который уже после творения мира сражается с трехголовым змеем *Ngwhi, имя которого имеет общий корень с общеиндоевропейскими отрицательными частицами «не»/«нет», словом «змея» (санскр. naga, англ. snake) и мифическими змееподобными существами индуизма и буддизма нагами[11]. При этом Б. Линкольн интерпретирует Ману, Трито и корову как представителей трех сословий праиндоевропейского общества: жрецов, воинов и земледельцев.

Еще один устойчивый миф, присутствующий в нескольких индоевропейских религиях, повествует о теомахии (войне божеств). Это сражение происходит в процессе творения мира или сразу после и связано с битвой за власть, возможно в процессе свержения громовержцем отца-неба с трона. Субординация между божествами в разных мифах разная, однако стоит обратить внимание на то, что «асы», «асуры» и «Ахура» — созвучные слова и могут происходить от общего корня со значением «могучие», «обладающие жизненной силой». В Иране Ахура Мазда сражается с братом, богом зла Ангра Манью, и его слугами дэвами; в Скандинавии асы борюся с другим типом божественных созданий — ванами; в Индии асуры вступают в схватку с дэвами, при этом асуры являются подвидом дэвов; в Греции боги сражаются с титанами — предыдущим поколением богов.

Существует версия, что эта группа мифов имеет под собой реальное историческое событие и повествует либо о сражении индоевропейцев с другими народами, либо о междоусобицах внутри праиндоевропейского общества.

Несмотря на то что боги создали знакомый нам мир, существует космический надбожественный порядок, который старше богов и не творится ими. Он неперсонифицирован, ему бесполезно молиться, поскольку он не является конкретным субъектом (рита в Индии, рату в Иране, рок в Греции). При этом он действует и на людей, и на богов. Из древнегреческих текстов мы знаем, что боги тоже боятся рока и не могут его изменить. Более того, читая цикл мифов о том, как Один пытается узнать признаки и способы предотвращения Рагнарёка, мы понимаем, что боги не просто не властвуют над судьбой, а даже сами ее не знают.

^{Пахтание Молочного океана. Картина неизвестного художника, около 1780–1790-х гг. Мифологический сюжет, рассказывающий о противостоянии дэвов и асуров.}

^{The Metropolitan Museum of Art}

Заглянуть в будущее могут особые богини, часто являющиеся в образах небесных ткачих или прядильщиц, так или иначе управляющих человеческими судьбами. Часто их три: они олицетворяют прошлое, настоящее и будущее. Это: норны в Скандинавии, мойры в Греции, парки в Риме, гульсы у хеттов, южнославянские суженицы или орисницы, сказочные феи-крестные и, возможно, славянские рожаницы.

Общество, вероятно, делилось на три класса: жрецов, воинов и земледельцев. Подобное разделение сохранилось в современной Индии, но классов, или варн[13], здесь уже четыре. Четвертая варна — шудры[14], низший класс рабочих, образовалась позже из завоеванных автохтонных народов Индостана.

Подобно тому как праиндоевропейское общество делилось на три класса, божественный пантеон также строился на трех ключевых фигурах, каждая из которых была покровителем одной из социальных групп. Бог-судья, он же, как правило, бог неба, был связан со жречеством, бог войны — с воинами, а бог плодородия — с земледельцами. Наиболее ярко эта троичность сохранилась в римском пантеоне, ее отголоски присутствуют и у славян.

Существует и другая точка зрения. Советские лингвисты Т. В. Гамкрелидзе и В. В. Иванов считают, что праиндоевропейцам был свойственен дуалистический принцип социальной организации (жрецы и воины-земледельцы). Аргументом в их пользу является целый пласт мифов о близнечном культе, инцесте божественных близнецов, противостоянии двух типов богов, двух мифических правителей или кланов, например Пандавов и Кауравов из индийского эпоса Махабхарата. Об этом свидетельствует и то, что божество, отвечающее за плодородие, также является богом воинов, как Перун, Тор или Индра.

Возможно, обе классовые теории верны. Просто двухчастная система более архаична, и со временем из-за диверсификации труда и социального расслоения профессиональных воинов и земледельцев она переросла в трехчастную.

[6] Славянская мать-земля — это буквально праиндоевропейская *dhéǵhōm méh₂tēr, в имени которой второе слово узнать достаточно легко, а первое претерпело значительные изменения. Тем не менее *dhéǵhōm имеет тот же корень, что и «земля».

[7] Сюжет об отправлении младенца в корзине по реке существует также в месопотамской (Саргон) и заимствовавшей у нее этот образ библейской (Моисей) мифологиях. О том, связаны ли индоевропейская и шумерская мифология и какая из них является донором, а какая — реципиентом, нет единого мнения.

[8] Это духовный стих конца XV — начала XVI в., выполненный в форме вопросов и ответов (как индийские Веды), он соединил в себе славянский фольклор и христианские апокрифы.

[9] Часто этот герой именуется Джамшид, перидское Jamshīd означает «близнец сверкающий».

[10] Возможно, это сюжет о вскармливании божественных младенцев молоком животного, тогда это корова Аудумла, вскормившая скандинавского Имира, волчица, выкормившая Ромула и Рема, и коза Амалфея, кормившая Зевса.

[11] Имя змеи Волан-де-Морта Нагайна образовано от этого же корня.

[13] Слово «касты» здесь употреблять неверно, поскольку каста — более мелкое дробление общества на группы по профессиональному признаку, больше напоминающее европейские гильдии. В Древней Индии было более двух тысяч каст.

[14] Не имеют права изучать Веды и вступать с представителями других варн в брак и в другие связи.