Иногда невозможно выразить чувства словами. Хочется обнять человека крепко-крепко. И не отпускать целую вечность.
Если бы не живот, наверное, вжал бы в себя, врос каждой клеточкой.
Хрипло шепчет мне в затылок:
— Спасибо… У дочки и двух сыновей, так пойдёт?
Я молчу и улыбаюсь. Потому что словами боюсь спугнуть то, что кружит над нами, отгораживая от остального мира. То, что мы когда-то имели, потом потеряли и снова нашли.
Я не знаю, что это, и как это назвать…
Но, когда Глеб рядом и так обнимает меня, я знаю, что я дома. И мне так хорошо и спокойно…
Было много плохого, гадкого и тяжелого. Но я не жалею ни об одном дне, потому что иначе мы пришли бы к этой точке другими дорогами или не пришли к ней вовсе.
Я отпустила прошлое, и надеюсь, что тень Дарьи не придёт ко мне даже в страшных снах. Это было с другой Викой, с другим Глебом.
Дочка лёгким пиночком напоминает о себе, и я с сожалением отстраняюсь. Откидываюсь на спинку скамейки.
— Чуть не забыла… — достаю телефон. — Хотела посмотреть, что наша бабушка там пишет. Нина соцсети снова ведет, ты в курсе?
Глеб с интересом заглядывает мне через плечо.
Первая же фотография, которая вываливается на меня из аккаунта Нины заставляет испуганно вздрогнуть.
Нина позирует, трогательно прижимая к груди темноволосую головку. Лица Сашки не видно, но я уже догадываюсь, что именно с таких кадров должна начинаться пиар компания новой коллекции для мальчиков.
Нервно дышу.
— Подожди, Вика, — Глеб успокаивающе кладет мне руку на локоть. — Дай почитать, что она пишет.
«Я часто спрашиваю себя: за какие добрые дела нам достался самый светлый, улыбчивый и лучезарный мальчишка на свете? Внук поменял мою жизнь полностью, зарядил позитивом и научил радоваться мелочам. Он показал мне, что даже невозможное возможно, и ошибки прошлого можно исправить. Я проживаю свою жизнь заново. Спасибо тебе, родной! За то, что ты есть. И не только от меня.»
— А ведь она права, — тихо говорит Глеб. — Может быть ей романы писать? Я бы лучше не сказал…
Я отворачиваюсь, чтобы скрыть смущение. До полной любви и взаимопонимания между мной и Ниной ещё далеко.
Да это и не нужно. Главное, она любит Сашку всей душой. И, уверена, будет также любить и внучку. А что ещё мне нужно?
Глеб
— О господи, я танцую! С тобой! Ущипни меня, кажется, я сплю.
— Танцуешь — это громко сказано, — поддевает меня Вика. — Скорее висишь на мне.
Я испуганно отстраняюсь и заглядываю ей в глаза, но не вижу там напряжения от того, что на неё опирается почти центнер здорового мужика. Только ласковое тепло и тихое счастье. Думаю, что она преувеличивает мою неуклюжесть. Мы всё дружно ей втираем, какая она хрупкая, нежная и ранимая, так что легко могла поверить.
— Мне жаль, что на нашей свадьбе я ещё не мог этого сделать, — шепчу, утыкаясь носом в её волосы.
— Ничего, на золотой годовщине компенсируешь. И вообще, ты только на свадьбах собрался плясать?
— Да, исключительно… На Сашкиной, Маруськиной и потом на Мишкиной.
— Какого еще Мишки? — Немного отстраняется и невинно хлопает глазками.
— Ну родишь же ты мне и Мишку или Аглаю. Саша, Маша, Миша и Глаша — мне кажется, хороший набор.