— Как-нибудь, обязательно, — недоуменно мямлю. Акул мне сейчас ещё не хватало.
— Кстати, как ресторан назвали? Я не обратила внимания на вывеску.
— «Искусство есть». Мне кажется коротко и ёмко.
Рита поджимает ярко подкрашенные губы и удовлетворённо хмыкает. Ей явно нравится.
56. Эпилог. Зарисовки
Мария
— Мария Геннадьевна, я приглашение вам отправила. Но хотела лично пригласить…
— Вика, я тебе тысячу раз просила не называть меня по имени и отчеству, — строго говорю в трубку.
Слушаю смущённое сопение и, в который раз, сердечко ёкает. Если бы я не потеряла дочь еще крошкой, ей было бы сейчас столько же, сколько и Вике. Наверное, также сопела бы по телефону, когда нечего было возразить матери.
Прикрываю глаза, хочется хоть на минутку представить, что у меня есть семья. Настоящая. Моя… Где я не какая-то чужая Мария Геннадьевна, а просто мама.
Усилием воли беру себя в руке, девочке сейчас не до моих сантиментов. Рожать со дня на день, забот полон рот, а тут ещё я со своими душевными ранами.
— Что за приглашение, Викусь? — другим тоном, мягко, интересуюсь я.
— На свадьбу, — нервно выдыхает она.
И я невольно расплываюсь в улыбке.
— Дожал он тебя, всё-таки.
— То есть вы не осуждаете меня, я почему-то вам боялась признаться, — тараторит Вика. — Вы не подумайте, мы заявление только подали, регистрация через три месяца. Но только для своих, никого не зовём. Малышка уже с нами будет, не до торжеств.
— Да куда там осуждать, — машу рукой, будто она может меня увидеть. — Двое детей, общий бизнес… Вас уже клешнями не растащить.
— Всё равно… Вы против Глеба были настроены, а я привыкла с вами советоваться. — Снова сопит. — Как с мамой.
Она произносит это слово и вдруг замолкает. Будто боится, что переступила черту, слишком близко подобравшись к моему сердцу.
Сглатываю колючий комок, который не даёт мне вздохнуть.
— Нет, что ты. Я не против. Очень рада за вас.
Стараюсь, чтобы мой голос звучал спокойно.
Быстренько сворачиваю разговор. Боюсь, что ненароком растрогаюсь и, не дай бог, разрыдаюсь. Мне ещё нужно привыкнуть, к тому, что семья у меня всё-таки намечается.
Столько лет одиночества и ошибок не прошли даром. Иногда мне кажется, что я не смогу отогреться никогда. Всё хорошее сейчас на закате жизни воспринимается, как временный бонус. И я ужасно боюсь, что рано или поздно это у меня отнимут.
Прячусь под толстой броней деловой женщины, не нуждающейся ни в чьей любви и помощи, но только я знаю, как трудно мне играть эту роль.
— Маш, ты что?
Вздрагиваю от теплого прикосновения к плечу. Быстро вытираю скупую слезинку, чтобы Илья не заметил.
Он разворачивает меня к себе и вглядывается в моё лицо поверх очков. Проницательные и умные глаза врача, которые видел в жизни столько смертей и горя, сколько мне и не снилось.
— Маш, что-то случилось? — снова повторяет он.
— Нет, нас на свадьбу пригласили. — Почему-то всхлипываю.