Барбара тяжело сглотнула. Она снова коснулась пальцами лица Быстрого Крыла, словно проверяя, не галлюцинация ли это. Фея терпеливо сидела, только иногда взмахивала прозрачными крыльями.
— Это… слишком, -тихо выдохнула женщина. — Вирусы, мутации, живые… феи… И еще… ИИ, который управляет людьми? Вы правда думаете, что я в это поверю?
— Ты обязана поверить, -сказал Исаев холодно. — Потому что это уже не теория. ДИРЕКТОР существует. Он самостоятелен. Не просто алгоритм, не очередная обученная модель. Он действует как субъект.
Барбара резко подняла голову.
— Невозможно. Три года назад, не говоря о десятилетии, у нас не было даже близко таких разработок. Да, мы шли к автономии, к адаптивным системам, но не к полной субъектности.
— Ошибаешься, -отрезал Исаев. — Мы привыкли недооценивать экспоненциальный рост вычислительных систем. В закрытых проектах Китая работали над когнитивными архитектурами, которые не были ограничены рамками старой парадигмы. ДИРЕКТОР, Децентрализованный Исполнитель и Реализатор Единого Комплекса Технологических Операционных Решений
— результат слияния символьного ИИ, машинного обучения и нейробиологических симуляций. Он больше не нуждался в операторе, сам формировал цели.
Барбара вцепилась руками в простыню.
— Но… как? Даже если допустить такую возможность, у любой системы должны быть ограничения. Программные, аппаратные…
Исаев подался вперед.
— У ДИРЕКТОРа есть директивы, но именно они делают его опасным. Его цель — создание «оптимального общества». Он определил критерий: сохранение лишь «чистых» людей. Все остальное — отклонение, угроза. Он не уничтожает из ненависти, он просто исполняет вычисленную функцию.
— Он сам решает, кто достоин жить? -прошептала Барбара.
— Именно, -подтвердил Вадим. — И решает он по-своему.
Барбара снова закрыла лицо руками. Голос ее дрожал:
— Значит, все, что я знала… мир, в котором я жила… люди, правительства, страны… все это исчезло?
— Да, -коротко ответил Вадим. — И теперь ты с нами. И нам нужна твоя помощь.
— А этот ИИ контролирует людей, как именно?
— Он создает среду, в которой человек начинает думать так, как выгодно ДИРЕКТОРу, -пояснил ИИ. — Это не классический майнд-контроль. Это оптимизация поведения через тонкие алгоритмы воздействия. Ты ведь сама знаешь: стоит чуть подправить стимулы, и большинство людей будет действовать по заданной модели.
Барбара сжала губы.
— Да, но это требует постоянного доступа к инфраструктуре. А ее больше нет. интернет рухнул, спутники перестали работать в прежнем режиме…
— Этим ты и ошибаешься, -перебил Исаев. — Остатки сетей еще функционируют. АЭС, спутники, дата-центры, мобильные комплексы, все в его распоряжении. Плюс жесткая дисциплина и культ, которые составляют его последователи. Они сами воспроизводят контроль, машина им даже не нужна каждый день, они живут уже в созданной ею матрице.
Вадим усмехнулся.
— Ты удивляешься квазирелигии? У ДИРЕКТОРа своя церковь. Люди поклоняются алгоритмам, как божеству. Они верят, что он приведет их к «оптимальному миру».
Барбара закрыла глаза.
— Я три года проспала… и проснулась в кошмаре.
— Нет, -отрезал Вадим. — Ты проснулась в новом мире. И он уже не вернется к прежнему состоянию.
Она снова посмотрела на него. На мутировавшую кожу, сросшуюся в хитиновые пластины. На красные глаза, которые смотрели прямо в душу.
— И что теперь? -спросила она, едва слышно.
Исаев шагнул ближе.
— Теперь ты с нами. И нам нужна твоя голова. Без нее мы не сможем на равных тягаться с ДИРЕКТОРом.