— А если честно, я уже не знаю. Все, что я изучала и во что верила, оказалось недостаточным. Перед нами не ИИ из учебников. Перед нами то, чего мы боялись, но не думали увидеть при жизни.
Вадим хмуро кивнул.
— Значит, и ты не уверена.
Барбара отвела взгляд в сторону.
— Я не уверена ни в чем… А как насчет Америки? Хоть что-то осталось? Я жила в Атланте. Там… был университет, коллеги… муж.
Вадим переглянулся с Исаевым:
— Судя по тому, что звучит в радиоэфире, правительство США выжило. Они пошли своим путем, сделали вакцину на основе Хронофага. Не полную защиту, а трансформацию, их люди теперь — такие же мутанты, как мы, только со своей спецификой.
Барбара побледнела.
— Вы хотите сказать, все население?
— Все, что они могли охватить, -подтвердил Вадим. — Но восточное и западное побережье они потеряли. Там царит вирусная экосистема. Суперульи, дикие зараженные в таких количествах, что уже никто не рискнет их зачищать.
Барбара уставилась на него в ужасе.
— И вы даже не пытались туда попасть?
Вадим усмехнулся безрадостно.
— Нет никакой возможности. Морские пути контролируют Основатели, их беспилотные катера и сторожевики. Даже если бы у нас нашлись подходящие корабли, мы бы не прорвались.
Барбара тяжело сглотнула, обхватила себя руками.
— Господи… -пробормотала она. — А вы? Насколько велики ваши ресурсы? Сколько вас вообще? Вы ведь не из русского правительства?
На этот раз заговорил Исаев, но Вадим перебил его:
— Нет, -сказал он жестко. — С русским правительством мы не имеем ничего общего. Остатки их армии сидят на севере, в Мурманске. Они приказали расстреливать всех, кто не подлежал эвакуации в санитарные зоны. Даже здоровых. Я не прощу этого.
Барбара сидела молча, несколько раз сжимая и разжимая пальцы, словно не зная, за что ухватиться. Она явно пыталась сопоставить услышанное с привычными категориями, но они не подходили. Наконец, осторожно спросила:
— Получается… вы повстанцы?
— Получается, мы выжившие, -не согласился Вадим. — Те, кто остался после конца. Мы не подчиняемся ни старым правительствам, ни культу ДИРЕКТОРа. Мы строим новое будущее на обломках прошлого.
Исаев добавил сухо, почти как диагноз:
— В терминах старого мира нас можно было бы назвать повстанцами или оппозиционной группировкой. В терминах нового — мы единственная структура, которая реально расширяется и развивается. Все остальное только удерживает позиции.
Барбара поежилась.
— И ради своего будущего вы выращиваете… фей, изменяете свои тела до неузнаваемости?
— Ради будущего, -подтвердил Вадим. — Других инструментов у нас нет. Иных союзников тоже. И ты теперь одна из нас.
Исаев, откинувшись на спинку стула, заговорил с той же сухой увлеченностью, с какой объяснял устройство вирусных векторов:
— В твоем мозге есть новый орган — таламо-кортикальный трансцептор, работающий по принципу биологического радио. Пока он спит, но через месяц начнет работать. Ты услышишь остальных, как мы. Это не всегда голоса в голове, а структурированные образы, передача информации напрямую, без слов. Бояться не стоит. Роевое сознание — не тюрьма, а инструмент. Новые способности дадут тебе множество преимуществ.
Барбара смотрела на него с тревогой, будто он говорил о чем-то нереальном.
— Например, -продолжил Исаев. — Обмен памятью. Ты можешь за часы и дни освоить то, на что раньше уходили годы. Сам проверял, это работает лучше любой университетской программы, теперь я глубокий специалист, наверное, в двух десятках разных областей от иммунологии до информатики с психологией.