— Желательно, чтобы об этом никто больше не знал, — вздохнул Садовский. — Капитан Лагутенок и старший лейтенант Маринин хотя и являются твоими помощниками в этой операции, но у них несколько другие функции. Маринин и остальные разведчики будут общаться с поляками и выявлять тех, кто не имеет ничего против советской власти. Или наоборот, — чуть подумав, добавил подполковник. — Капитан Лагутенок… Его, в принципе, ты можешь задействовать. Но только косвенно. Все основные встречи и действия ты обязан проводить самостоятельно. Не переживай. При необходимости тебе поможет агент. Кстати, его зовут Читрус. Такой у него псевдоним.
— Читрус по-польски, кажется, плут? — спросил Шубин.
— Плут, хитрец — как хочешь, так и называй, — улыбнулся Садовский. — Я знаю только его ненастоящее имя и фамилию, а также кличку. У Филипковского все знают его как садовника Кацпера Врону.
— Ну, если он садовник, то я и сам смогу на него выйти, без подсказки, — заметил Глеб.
Садовский покачал головой.
— Нет. Не сможешь. Садовником он числился до оккупации. Теперь он официально один из охранников Филипковского. Вернее, начальник внешней охраны. Отвечает за безопасность коменданта округа во Львове. Я понятно выразился?
— Да, понятно. Следит, чтобы коменданта не убили и не взорвали его автомобиль львовские подпольщики, — усмехнулся Шубин.
— Точно. Они не очень любят АК, потому как знают, что оно собой представляет. Впрочем, именно Филипковского никто бы и не стал трогать. Наш агент об этом позаботился.
— То есть у него, у Читруса, есть связь с подпольем? — спросил Глеб.
Садовский только улыбнулся в ответ, но ничего говорить не стал. Он и так уже слишком многое сказал Шубину. Глеб понял его молчание и больше вопросов задавать не стал.
— Как думаешь, получится у нас осуществить твой план и попасть в город через кладбище? — спросил после некоторого молчания Садовский.
— Это не мой план, — пожал плечами Глеб. — Его Крупа предложил.
— Не очень-то он хотел, чтобы мы все попали в город, — заметил подполковник. — Наверняка поляки во Львове еще не совсем готовы к встрече с советскими войсками.
— Что-то скрывают?
— Не знаю, не знаю, — покачал головой Садовский. — Попробую выяснить. Хотя АК уже сейчас начала своими действиями помогать продвигаться нашим войскам, но они могут и притормозить какие-то наши инициативы, чтобы потом выставить себя и свою помощь в более выгодном для себя свете.
— Вам не понравился майор Литовцев…
Глеб специально произнес эту фразу не в виде вопроса, а в виде утверждения, чтобы показать Садовскому, что не просто догадывается об этом, а точно знает. Хотя он мог и ошибаться.
— Я давно знаю Литовцева, — уклончиво ответил Садовский, и Глеб не стал его больше ни о чем расспрашивать. Но подполковник, помолчав, продолжил говорить о том, что волновало Глеба: — Я заметил, что он переглядывается с капитаном Крупой. Так, словно у них есть какой-то общий секрет. Или договоренность. Но мне об этой договоренности никто ничего не сказал. Я имею в виду, что в управлении никто меня не предупреждал о том, что Крупа может быть как-то связан со Смершем.
— Да, я тоже обратил внимание на эти переглядывания, — сказал Глеб. — Когда-то, еще в сорок втором году, я уже встречался с майором Литовцевым.
— Да? — удивленно посмотрел на Шубина Садовский. — Это интересно.
— Он меня допрашивал после моего выхода из окружения, — кивнул Глеб. — И, кстати, мне он сказал, что это именно он порекомендовал задействовать меня в этой операции…
— Вот как? — еще больше удивился Садовский и неожиданно рассмеялся. — Ну, это вряд ли. Мы начали выбирать кандидата еще полгода назад. А майор в то время еще даже не мог знать о том, что операция вообще готовится. Скорее всего, он так сказал, чтобы привлечь к себе твое внимание. Набить себе цену. Майор всего лишь одна из пешек в большой политической игре. Впрочем, и мы с тобой тоже, — улыбнулся подполковник. — Эта операция, которую мы с тобой будем проводить, просто одна из множества партий в шахматы, в которые играют наши… Но не будем об этом.
— Как же, а мне полковник Слюсаренко сказал, что мое личное дело запросили только три… Нет, теперь уже четыре с половиной дня назад. Я потому и подумал, что майор именно это и имел в виду — он подсказал мою фамилию и мной заинтересовались, — недоуменно высказался Шубин.
— Ваше личное дело уже полгода как копия. Да, мы и ее забрали из части, но только для того, чтобы не вызывать ни у кого лишних вопросов, — Садовский встал. — Пока свободны, капитан. Как только вернется разведка, сразу меня будите.
— Есть, — Шубин тоже встал и хотел козырнуть, но вовремя вспомнил, что он не в форме и головного убора у него нет.
Глава шестая
Лагутенок, Энтин и Порошин вернулись через два часа. Как потом доложил Лагутенок, возвращаться обратно пришлось окольным путем, потому и получилось так долго. На самом деле, чтобы попасть в Збиранку, им понадобилось минут сорок. Путь через поля был практически свободен, а вот на дороге, что ведет в село, а также у самого села немцев пока еще было многовато.
— Если судить по активности, которую они там развели, то фрицы собираются еще до ночи перебросить все свои оставшиеся части во Львов, — объяснял ситуацию Лагутенок. — В самом селе, в смысле во дворах, немцев нет, а вот вокруг Збиранки и на самой дороге, что ведет от Великих Грибовичей и от Дублян в город, техники и солдат полным-полно. В село мы проехали спокойно, а вот обратно не получилось проехать, нас развернули. Говорят, поезжайте обратно, и пока войска не освободят дорогу, нечего высовываться. Пришлось нам окольными путями, чуть ли ни через Малые Грибовичи, кругаля давать.
Лагутенок нахмурил брови, что-то обдумал и добавил — правда, не очень уверенно:
— Но к вечеру, я так думаю, посвободней будет. Проехать должны без проблем.
Конец ознакомительного фрагмента.