— Может, и так, но я все равно за ним присмотрю, — кивнул Энтин.
Едва он произнес эти слова, как Глебу показалось, что неподалеку от них что-то зашуршало. Было уже светло, Шубин осмотрелся, но никого и ничего не увидел. И тут опять за разросшимся кустарником малины, а вернее, за соседним с ним деревом хрустнула ветка. Глеб сунул руку в карман, где у него лежал пистолет, и сказал строго:
— Кто там? Выходи.
Из-за дерева вышел Порошин и с улыбкой как ни в чем не бывало подошел к Шубину и Энтину.
— А я вас ищу, товарищ капитан, — сказал он. — Вас в дом велели позвать. Подполковник Садовский хочет с вами поговорить.
Глеб вынул руку из кармана и, кивнув Энтину, отправился к дому.
— О ком это вы тут с капитаном говорили? — глядя на удаляющегося Шубина, спросил Порошин.
— О старых знакомых, — ответил Энтин.
Сержант посмотрел на него долгим и испытующим взглядом, потом усмехнулся и, не сказав больше ни слова, направился в сторону, в которую ушел Шубин. Энтин нахмурился и с озадаченным видом пригладил на затылке волосы. Сержант Порошин не нравился ему все больше.
Глеб, войдя в дом, застал там только поляков и майора Литовцева. Ни Лагутенка, ни Маринина среди них не было. Да оно и понятно, ведь они должны были всего лишь выполнять приказы Шубина и в самой операции участвовали опосредованно — в качестве вспомогательной силы.
— Входите, капитан Шубин, — по-хозяйски пригласил Глеба Литовцев. — Знакомьтесь, — отступил он на шаг, давая Глебу возможность подойти поближе к высокому носатому поляку, — капитан Ярек Крупа.
Глеб протянул руку для пожатия, но поляк в ответ только козырнул, едва заметно кивнул и что-то сказал по-польски так быстро, что Шубин разобрал только несколько слов — «полковник Филипковский», «во Львов» и «будет сложно».
Шубин вопросительно посмотрел на Садовского, который, поняв его замешательство, повторил ему слова Крупы по-русски:
— Доводка поведцал, што полковник Филиповский ждеца нас. Но нимцы никого не впуцакают во Львов. Попацт в мисто будэт сейска. Трудно.
— Да, это я понял, — кивнул Шубин. — Капитан пришел один? — решил он уточнить.
— Ве двое, — ответил Глебу Роженек.
Крупа снова начал говорить Шубину по-польски и на этот раз старался выговаривать слова медленней, чтобы русский понял. Глеб и понял, но на всякий случай переспросил у Садовского:
— Он говорит, что все мы, вернее, все мои люди не сможем попасть в город, потому что немцы никого туда, кроме своих отходящих частей, не пропускают. Так?
— Так, — кивнул подполковник.
— Тогда нам стоит позаботиться о том, чтобы раздобыть себе подходящую форму и документы, по которым мы сможем попасть во Львов.
— У вас нет на это времени, — заметил майор Литовцев.
— Странно, почему поляки из АК сами об этом не подумали, — несколько раздраженно проговорил Шубин. — У них больше возможностей раздобыть необходимое. Вы ведь сказали, товарищ майор, что им известно о нас и они готовы нас провести в город, — повернулся он к Литовцеву.
— Не паникуйте, Шубин, — усмехнулся Литовцев и отчего-то посмотрел не на Глеба, а на Крупу. — Я и сам не знал, что отряд, посланный командованием 3-й танковой армией, будет таким многочисленным. Придется вам оставить часть своих людей…
Он не договорил, его прервал Садовский, который внимательно слушал претензии Шубина и ответ Литовцева.
— Мы пойци все, — категорично и жестко, глядя на майора, заявил он. — Я думат, што капитан вимыслик, выдумает, как это сцелац.
Он посмотрел на Шубина. Тот еще больше нахмурился и спросил у Крупы по-польски:
— Можете показать на карте место, где вы выходили из города?
Поляк кивнул, и Шубин обратился к майору Литовцеву:
— У вас есть карта, товарищ майор?
Спросил, потому как знал, что карта у него есть. Шубин видел, как майор сверялся по ней, когда они переправились через реку. Литовцев достал карту и разложил ее на столе. И снова Глеб краем глаза заметил, как Литовцев переглядывается с польским капитаном.