Г-жа Разорваки (по-прежнему): Насчет востока!.. Я вам расскажу мой сон.
Все (бросаясь целовать ее руки): Расскажите, расскажите!
Г-жа Разорваки (протяжным, повествовательным тоном, сохраняя свой громкий и сдобный голос): Видела я, что в самой середине…
Миловидов (останавливает ее почтительно доброжелательным движением руки): Питая к вам с некоторых пор должное уважение, я вас прошу… именем всех ваших гостей… об этом сне умолчать.
Все: Почему же? почему же? (Наперерыв целуют ее руки.)
Миловидов (перебивает их важно, плавно, немного подняв тон): Итак, нашего Ивана Семеныча уже не существует!.. Все, что было у него приятного, исчезло вместе с ним!.. Вам известно, что он жил безбедно, но хотел казаться человеком более богатым, чем был в самой вещи…
Г-жа Разорваки (громко, с удивлением): Разве у него было бархатное стуло?!
Миловидов: Нет… он не любил бархата. И даже на самом животе он носил треугольник из фланели, в виде какого-нибудь синапизма.
Кн. Батог-Батыев: У меня там тоже есть синапизм. А кроме того, люблю носить на правой руке фонтенель, на левой гишпанскую мушку, в ушах канат, во рту креозот, а на затылке заволоку.
Все (кроме Миловидова, к нему): Покажите, покажите!
Кн. Батог-Батыев: Весьма охотно; но только после чаю.
Миловидов (снова возвышая тон): Все, что у него было приятного, исчезло вместе с ним!.. Когда Иван Семеныч задавал обеды и приглашал власти, то любил угостить тончайшим образом. Лежавшие в супе коренья изображали все ордена, украшавшие груди присутствующих лиц… Вокруг пирожков, вместо обыкновенной какой-нибудь петрушки, посыпались жареные цветочные и фамильные чаи! Пирожки были с кисточками, а иногда с плюмажами!.. Косточки в котлетах были из слоновой кости и завернуты в папильотки, на которых каждый мог прочесть свойственный его чину, нраву, жизни и летам – комплимент!.. В жареную курицу вечно втыкался павлиный хвост. Спаржа всегда вздевалась на проволоку; а горошек нанизывался на шелковинку. Вареная рыба подавалась в розовой воде! Пирожное разносилось всем в конвертах, запечатанных казенною печатью, какого кто ведомства! Шейки бутылок повязаны были орденскими ленточками и украшались знаками беспорочной службы; а шампанское подавалось обвернутое в заграничный фуляр!.. Варенье, не знаю почему, не подавалось… По окончании обеда преданный Ивану Семенычу камердинер обрызгивал всех оделаваном!.. Вот как жил он! И что же? Канифоль, канифоль погубила его и свела в могилу! Его уже нет, и все, что было у него приятного, исчезло вместе с ним!..
Все (в испуге): Ах!.. Иван Семеныч!.. Иван Семеныч!..
Иван Семеныч (улыбаясь и шаркая на все стороны):
(Обращается строго к Миловидову и к Разорваки)
Все (радостно вскакивают с мест и обступают Ивана Семеныча): Иван Семеныч!.. Как?! Вы живы?!
Иван Семеныч (торжественно): Жив, жив, говорю вам!.. Скажу более! (Обращается к г-же Разорваки.) У вас есть внук турецкого происхождения!.. Я сейчас расскажу вам, каким образом сделано мною это важное открытие.
Все (нетерпеливо): Расскажите, Иван Семеныч!.. Расскажите!..
—
Здесь, к сожалению, рукопись прерывается, и едва ли можно предполагать, чтоб это, в высшей степени замечательное, произведение Козьмы Пруткова было доведено им до конца.
Сродство мировых сил. Мистерия в одиннадцати явлениях
Ровная долина.
Великий поэт.
Высокий дуб.
Звезда орденская.
Звезда небесная.
Дупло.
Сова.
Кочка.
Ком земли.